ФорумМир Кэйранда. МатчастьСобытияКарта мираКалендарьГалереяПоискПользователиГруппыРегистрацияВходPR-вход

Хроники Кэйранда  :: Башня летописца :: Жители Кэйранда
 

 ✖ - Фелан Авенмор, граф Карнарвон, Лорд-слышащий - ✖ 

Предыдущая тема  Следующая тема  Перейти вниз 
Автор Сообщение
Фелан Авенмор
Персонаж мертв
avatar
Репутация : 56
Очки : 56


Здоровье:
0/80  (0/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
1


Имя, фамилия персонажа: Фелан "Белый Дракон" Авенмор
Возраст, Дата рождения: 35 лет | 1218 год, 3 день месяца Ветра
Социальный статус: лорд-слышащий, граф Карнарвон, младший брат короля Беренгара II.
Внешность:
Спойлер:
 
Высокий худощавый мужчина с тонкими, благородными чертами лица. Глаза серо-голубые, волосы светлые, с сероватым отливом. Коротко стрижется и бреет бороду. Болезненно-бледен, говорит твердо и отчетливо, но тихо. Обладает статью хорошего всадника и военного,может чеканить шаг,но обычно ходит почти бесшумно.
Характер: Фелан умный, хладнокровный человек, удивительным образом сочетающий в себе живой ум и хитрость дипломата с жесткостью и боевым духом настоящего воина. Он умеет мыслить глобально и выстраивать логические цепочки разной степени сложности, является хорошим стратегом. Реалист и прагматик, он старается не быть черезмерно жестоким, однако если требуется пролить кровь - он ее прольет, пусть ровно столько, сколько требуется для достижения цели и не каплей больше. Замкнут, суров и скуп на эмоции с чужаками, однако в кругу семьи и немногочисленных друзей являет себя как тактичного, приятного в общении человека, дружелюбного и не лишенного чувства юмора. Лицемерен в той степени, какой требует его должность и жизнь при дворе, безупречно воспитан и отлично знает этикет.
В определенной степени трудоголик, ставит долг превыше всего и искренне предан стране.
Хорошо образован и охотно читает, отлично держится в седле, к тому же трогательно привязан к лошадям и великолепно понимает их, отличается любовью к животным, однако не отказывает себе в радостях псовой и соколиной охоты. Из прочих дворянских развлечений с определенным интересом относится разве что к турнирами, ибо полагает что обильные возлияния и женщины являются слабостями недопустимыми для лорда-слышащего. Достойно владеет мечом и кинжалом, умеет стрелять из лука, ведает яды и целебные травы, искусен в допросах и разбирается в политике. Умеет внушать страх к себе и своим людям, порой против собственного желания. Старается быть благородным тогда, когда это возможно.
Бывает чрезмерно требователен, не щадит тех, кого считает в чем - либо виновным. В глубине души стеснителен и неуверен в себе, находит неформальное общение с чужим человеком весьма сложным для себя.
Семья: отец: Ригейр II Авенмор
мать: Аэлис Нормерская
старшие братья::Беренгар II Авенмор, Беорн Авенмор;
старшая сестра:Рамия Авенмор;
племянники: Рикард, Леннард, Эдмунд Авенморы;
племянница: Вивиан Авенмор;
супруга: Гвенн
сын: Бранн Авенмор; (03.12.1248 - н.в.)
дочь: Ригхан Авенмор (15.07.1251 - н.в) 
Биография: Лорд - слышащий Фелан Авенмор, в расцвете лет получивший прозвание Белый Дракон, был рожден в холодную зимнюю ночь 1218 года от Катаклизма, в родовом замке Авенморов, расположенном в герцогстве Форвуд. Он был младшим и последним ребенком короля Рейнага - Древоруба и Аэлис Нормерской, его королевы. Фелан не помнит ни отца, не матери - король умер кода сынишке едва исполнился год, а Аэлис, измученная поздней беременностью и удивительно холодной погодой той зимней поры, ушла за Нит когда Фелану едва исполнилось четыре месяца. Отца маленькому сироте заменил его родной старший брат - король Беренгар, который заботливо вырастил мальчика.
Фелан был ребенком болезненным и, как считали, хилым: когда он был еще совсем мал, слуга, который оказался логрийским засланцем, выкрал дитя и оставил его в лесу, на поживу диким зверям и трескучему морозу. Оглядываясь назад лорд-слышащий до сих пор не может найти однозначного мотива для подобного поступка, однако полагает, что он должен был способствовать скорейшему угасанию здоровья не юного уже монарха. Однако, благодаря чуду Двенадцати и острейшему нюху легавых псов его отца, младенец был спасен. Те два часа на снегу дали о себе знать: всю жизнь тайный советник мучается приступами кашля, иногда кровавого - чад факелов, сырость, пыль и холод (неизменные спутники замков и дворцов) не способствуют избавлению от хвори, а особенно холодной зимой или промозглой осенью он может и совсем слечь, пусть и ненадолго - долг заставляет графа упорно работать несмотря на неудобство.
Тем не менее, ребенком и юношей Фелан освоил все, что требовалось знать благородному мужу - он с одинаковой охотой осваивал владение мечом, лучную стрельбу, верховую езду и шесть искусств. Несмотря на подготовку, молодой Авенмор так и не получил ни рыцарских шпор, ни офицерского гребня - Беренгар опасался, что младшего брата погубят не коварные враги, но холод, голод и сырость, неизбежные в военных походах. Отмечая живой ум, подготовку и искреннее желание Фелана служить, король пятнадцатилетним юношей определил его в корпус Шепчущих -тайную службу грозных соглятаев и шпионов. Если Фелан и был по началу разочарован таким решением, то виду не подавал. Впрочем, он очень скоро проникся важностью службы, которая требовала от него изрядгого напряжения умственных и телесных сил, начал подавать успехи, оцененные его наставниками, старшими братьями и сестрой, которая в том числе и после чудесного спасения меньшого из братьев, решила посвятить себя богам.

Женился Авенмор когда ему шел двадцатый год, на юной дочери старого герцога Монтарии. По расчету короля при должном везении Фелан мог обойти прочих наследников герцога, присовокупив земли и золотой рудник к владениям правящего Дома. Эти надежды укрепило рождение Бранна, долгожданного и любимого внука старика - герцога, которого тот может назвать своим наследником, когда подойдет срок. Вслед за сыном у графской четы родилась дочь, маленькая Ригхан. Фелан любит своих отпрысков, но видит их редко - служба занимает много его времени.
В 1247 году лет король Беренгар II Авенмор пожаловал своему брату, графу Фелану Авенмору, титул лорда - слышащего, тайного советника и высокого командира над "черными драконами" - Шепчущими. Это высшее признание, какое король мог оказать своему брату ибо каждому придворному известно, что Беренгар никогда не дает титулов просто так, а со своих родных требует много больше, чем с кого-либо еще. На новом почту граф приложил немало усилий, возвращая Корпусу былое величие, сгинувшее за время правление его отца и дяди. С тех пор данное ему за время службы прозвище шепотком витало в Доме Авенмор, меж Шепчущими и интриганами, мздоимцами, диверсантами и прочим нечистым на руку людом, пронеслось по стране подобно северному ветру - новый лорд-слышащий, Белый Дракон Фелан Авенмор взивился над королевством и истово бдит его порядок, охранняя честь Дома и корону своего брата.
Пожелания на игру: Буду участвовать везде, где могу пригодится, готов развивать сюжетные и личные линии.
Контакты: skype: ferrari45880
Посмотреть профиль
Сообщение  Чт Сен 15 2016, 21:10
Admin
Злобный демиург
avatar
Репутация : 179
Очки : 440


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
2


Приняты.

Заполняйте профиль, отмечайтесь в следующих темах:
- Заполнение профиля и звание персонажа
- Занятые внешности
открывайте себе Личные покои
и приятной вам игры.
Посмотреть профиль
Сообщение  Чт Сен 15 2016, 21:56
Admin
Злобный демиург
avatar
Репутация : 179
Очки : 440


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
3


Жизненный путь


20.06.1253. Бди, брат мой!
12.07.1253 Во тьме ночной
16.08.1253 Со щитом или на щите
30.09.1253 Что-то кончается, что-то начинается...

Смерть
Фелан закрыл глаза, все так же обнимая жену. Только вот почему-то с закрытыми глазами, ему показалось, что кровать под ним кружится, кружится так неудержимо, что сердце сжалось и подкатило к горлу. Он распахнул глаза, чтобы убедиться, что сводчатый потолок по-прежнему находится на своем месте. Где-то в глубине легких, что-то вновь булькнуло, захрипело на выдохе, царапая грудь изнутри. Тяжесть, заливавшая тело, подобралась и выше, теперь сковывая ребра, и давила, точно каменная кираса. Дышать становилось все труднее. Он инстинктивно прижал ладонью руку жены к своей груди, как будто ее тепло могло растворить эту тяжесть, облегчить ему вздох, но...
Хрипело и булькало что-то в легких. Фелан откашлялся, но дискомфорт не проходил. И влажное, чвякавшее где-то там в грудной клетке, откашлять не получилось. Еще раз... и еще... Так не хотелось снова мешать Гвенн своим кашлем. Но вместо того, чтобы уменьшиться, ощущение чего-то булькавшего, облепляющего легкие изнутри, мешающего дышать, все нарастало. Надо было подняться и сесть, ведь откашляться так будет легче, но он сумел лишь слегка приподнять голову, как тут же снова уронил ее затылком на подушку.
Спальня плыла. И тяжесть заполняла теперь все тело, проникала в грудь, сдавливала сердце, звенела в ушах. Надо откашляться.... ведь... ведь так не получается даже нормально вздохнуть... Надо.... Белый дракон втянул носом воздух, но, вместо выдоха из его губ вырвался долгий, почти неслышный, обессиленный стон.
Тяжело.
Боги... Боги, тяжело.... Вдох....
Вместо воздуха в грудь словно вползает липкая жижа, булькающая, хрипящая внутри.
Вдох... хрип... выдох.. хрип... вдох...и кашель, сильнее, резче предыдущих, заставивший выгнуться в спине, дернуться, напрячься всем телом, словно в надежде всеми мышцами помочь себе выхаркать наконец это непонятное, липкое, тяжелое нечто, мешающее дышать...
Словно что-то сорвалось там внутри, вязким сгустком вылетело в рот, привычно сглатываясь обратно, только вот солоно стало во рту от вкуса... крови?
"Проклятье. Ну... бездна с ней, ну и ушла, сейчас должно стать лучше" - обессиленно мелькнуло в голове
Новый толчок кашля. Уже не сухого. Влажного. И еще. И еще.
"Наверное и Гвенн заснуть не даю... и.. Боги, ну что это за дрянь опять"
Белый дракон запрокинул голову на подушке, пытаясь отдышаться. Он не мог ощущать ни смертельной бледности, залившей его лицо, ни крупных капель пота, выступивших на лбу, медленно, тяжело, с влажным, булькающим хрипом втягивая воздух, и прижимая ладонь к груди, словно пытаясь выдавить из нее нечто, мешающее ему дышать.
Снова грохнуло за окном, и на освещенном слепящей белой вспышкой потолке, на мгновение отчетливо прорисовалось прихотливым, постоянно изменяющимся рисунком на мгновение застывших в этой вспышке, теней, сложившихся в узкое, безглазое лицо, с перекошенным, раззявленным, точно в бесконечном вопле провалом, вместо рта. Новая порция воды в стекло и взвыл за окном ветер, ударяясь в окна, точно желая их выломать
***
В такие минуты, когда тело, еще неся на себе отпечатки недавней близости, да чуть подрагивая от пережитого удовольствия, отходило на второй план, освободившемуся от оков плоти разуму Гвенн, неторопливо соскальзывающему в объятия сна, казалось, что жизнь, наконец, не только налаживается, но и меняется в лучшую сторону. Отступали прежде владевшие её душой и мыслями треволнения и проблемы, их с мужем совместное будущее казалось чем-то незыблемым, отпускала тревога за здоровье отца, проходило беспокойство за избалованность Бранна и плаксивость маленькой Ригхан. Жизнь казалась совершенно иной, когда графиня Карнарвон, будучи усталой, но бесконечно счастливой, засыпала в объятиях небезразличного… да что там, любимого мужчины, наслаждаясь теплом, исходившим от его тела, приятным полумраком, царившим в спальне, да мерным потрескиванием полу прогоревших в камине поленьев. Бесновавшаяся за темным окном непогода совершенно не тревожила женщину, лишь добавляя уюта этой, по настоящему счастливой ночи. Гвенн сладко зевнула, поудобнее устраиваясь на груди Белого Дракона и, незаметно, проваливаясь в сон.
Устлавшая влажную землю листва, опавшая с окружавших поляну деревьев, источала неприятный, чуть сладковатый аромат, наводивший на мысли о гниении и смерти. Женщина поежилась, морщась и оглядываясь, дабы понять, где она. Мгла, обволакивавшая её, была столь густой, почти осязаемой, что рыжеволосая женщина, неуверенно сделав первый шаг, тут же уподобилась слепцу. Вытянув вперед руки, ступая осторожно и крайне неуверенно, она следовала в случайно выбранном направлении, шагая столь медленно, что едва ли выбралась бы под столь желанный ею в тот миг свет солнца к концу не только этого, но и следующего дня. В голове, от чего-то тяжелой, словно вырванной из сна, роилось множество мыслей, но все они так или иначе были связаны с делами насущными. Запах гниющего подлеска сводил с ума… ноги вязли в толстом слое преющей листвы… окружающий туман мелкими, неприятными каплями оседал на лице, волосах и одежде. Платье тяжелело, наводя на мысли о чем-то ненужном, неудобном, хотелось сбросить его и… что за мысли, глупые, недостойные? Но ведь так было бы куда быстрее! Обострившийся слух уловил треснувшую под чьей-то тяжелой поступью ветку, шорох листвы. Она напружинилась, понимая, что вот-вот потеряет его. Нужно догнать… зачем? Нужно…
Тяжелая от напитавшей её влаги, черная с алой вышивкой ткань скользнула по гибкому стану, мягко ложась на холодную землю. Вдали глухо каркнул старый ворон, но его недовольный голос уже не отвлекал и не пугал. Обострившееся обоняние едва не свело с ума, однако проскользнувший средь десятков запахов, смутно знакомый образ, полный бумажной пыли, пота после бурной ночи и болезни, путеводной нитью засиял перед ней. Нос дернулся, указывая верный путь, затрепетали уши, вслушиваясь в его тяжелый шаг, и небольшое рыжее создание, не медля, бросилось во мглу.
Вмиг превратившийся в надежную опору, прелый лист пружинил под мягкими лисьими лапками, мелкий обитатель старого леса трусливо разбегался, ища укрытие, но мысли её не занимала еда. Он всё еще был невидим, но уже приблизился и… шерстка на загривке встала дыбом, он был не один. Прежде чуть сладковатый запах увядания сменился, усилившись и наводя на мысль о мертвеце, что приближался с каждым шагом. Она оскалилась, почувствовав кольнувшую в груди тревогу, негромко заворчала, но лишь ускорила свой бег. Он вскоре показался, выныривая из тумана. Спокойный, собранный, уверенно шагающий среди невидимых деревьев, лишь отрешенный взгляд, лишенный разума, тревожил её сердце. Лишь обогнув мужчину, она застыла, испуганно смотря вперед, но промедление не длилось больше одного удара сердца. Развернувшись, она негромко заскулила, признавая серовласого и тут же затянув мольбой наполненную жалобную песню, прося остаться, не ходить туда… куда, она сама не знала, но боялась до безумия тех мест.
Хвала Богам, он замер и, кажется, прислушался. Присел, легонько гладя меж настороженных ушей, приглаживая взъерошенную шерстку. Казалось бы, теперь всё будет хорошо, она… успела? Сквозь мглу донесся злобный голос ворона, пернатого посланца той, что двинулась навстречу, не дождавшись гостя.
Она негромко заскулила, испуганно прижавшись к ногам мужчины и с ужасом взирая на выплывший пред ними силуэт.

Графиня вскочила на постели, испуганно вздохнув и, тут же склонившись над зашедшимся в кашле мужем.
- Фелан, что с тобой? Фелан! – она смахнула пот, выступивший на лице мужчины, прислушалась на миг к его надсадному дыханию и, побледнела.
Слетев с постели, напрочь забыв об отсутствии хоть какой-то одежды, она бросилась к двери, приоткрывая оную:
- Лекаря! Быстрее! Зовите лекаря! – еще надеясь, что её хоть кто-нибудь услышит. – Лекаря!
Граф Карнарвон вновь зашелся булькающим кашлем, содрогнулся, и вновь оказался в объятиях жены.
- Ну, тише, тише, я рядом… - она завела одну руку под тело мужчины, отчаянно пытаясь приподнять его, ведь так будет проще откашляться.
«Только бы кто услышал… нужен лекарь… Боги!»
- Фелан, держись, Вайш скоро будет, я уверена. Пожалуйста, - шептала она, гоня стоявший перед глазами образ. Лес. Туман. Её супруг и… уже не баньши, хуже.
- Держись, всё будет хорошо… должно быть хорошо!
***
Сквозь гул крови в ушах, ее голос звучал глухо и отдаленно, голову кружило, тяжелое удушье сдавливало грудь, мешая дышать. Фелан, несмотря на болезнь, от природы отличался крепким сложением, и был слишком тяжел для одной тонкой женской ручки, а помочь ей, и приподняться самому у него не было сил. Холодный пот струился по лбу, по вискам, смачивая волосы, широко распахнутые глаза обратились к склонившемуся над ним лицу, чуть ли не с панической надеждой. Судорожно сжимая грудь одной рукой, он нащупал второй ее руку, на своем плече, и сжал ее, словно эта хрупкая подмога могла удержать его, не пустить в тот провал, что раскрывался под спиной, утягивая, о, он это чувствовал, куда-то вниз.
Побелевшие губы шевельнулись, но с них не слетело ни звука. Лекаря... да... Боги... боги, каким же он был идиотом. Ведь Шандар столько раз требовал провести колокольчик из спальни и кабинета - в комнаты лекаря, чтобы можно было позвать его сразу же, в любое время дня и ночи, а сейчас... Стридорозный хрип при каждом вдохе, влажное чавканье где-то в глубине легких, и удушливый, изматывающий кашель, которым заканчивался каждый выдох, затяжной, заставляющий сжиматься всем телом, и обессиленно откидываться на подушку, когда он наконец проходил, несколько секунд нараставшего, удушающего давления в груди, прежде чем решиться сделать следующий вдох.
Лицо жены над ним плыло, он ощущал ее руку под своими плечами, понимал, что она силится его приподнять, но понимал же, что ей это не удастся, потому что все тело его сейчас, отказавшись повиноваться, распласталось на ложе, точно разом лишившись всех костей, словно не осталось в нем ничего, кроме обессиливающего кашля, тяжелого удушья и ничего, кроме этого промежутка, между выдохом и следующим вдохом. Что такое все его титулы, власть, регалии, репутация, и устрашающее влияние на все страну. Где все это, и зачем все это нужно, когда такой простой, такой доступный любому нищему, бесплатный и так никем не замечаемый в жизни чистый воздух не входил в его легкие так, как нужно. И с любым бездомным, нищим, разбойником готов был поменяться своим жребием в этот момент прославленный Белый Дракон, за воздух, воздух, которого всем, всегда во всем мире хватает с избытком, и лишь ему одному сейчас отказывает в нем его собственное тело. А Гвенн.... боги... она... боится? Он крепче сжал руку жены, глядя на нее снизу вверх, обессиленно, измученно, словно в ее власти было сейчас вернуть все назад, впиваясь пальцами в грудь так, словно желал вырвать легкие.
- Гвенн... я... - его губы едва шевелились - Я задыхаюсь...
Вдох.... жуткий, свистящий хрип, словно воздух проходил в легкие по соломинке. Грудь разрывало . Жилы на запрокинутой, обнаженной шее набухали и набухали, точно извитые веревки под мертвенно-белой кожей. Влажный хрип и судорожный кашель, во время которого словно рвалось что-то внутри, и горячая волна подступала все выше и выше, заливая легкие, снова отзываясь во рту вкусом крови в краткие мгновения передышки, когда он опускал голову на ее руки, и прижимался виском к ее телу, словно надеясь почерпнуть в нем силу. Все пройдет? Так бывало? Бывало, да... но не так... Шандар? По лестницам и переходам до него добегут минут за десять. Еще столько же ему подняться наверх... если... если он сможет выскочить сразу. Надо только продержаться, пока он не придет. Всего лишь продержаться... да... Вдох... хрип, перешедший в обессилевший. измученный, глухой стон, с которым он уронил голову на подушку. Сколько еще...
Она была здесь. Она... Надо было как-то поддержать ее. Успокоить. Сказать, что все будет хорошо, сказать, что...
Новый приступ кашля рванулся откуда-то изнутри, ударил в горло, сжал, заставив несмотря на смертное изнеможение овладевшее его телом, сжаться и приподняться на локтях, при поддержке ее рук, пальцы впились в грудь оставляя на коже длинные кровоточащие царапины, долгими толчками, мучительными, жестокими, сотрясавшими все тело, казавшимися бесконечными, которые все длились и длились, пока не сорвалось что-то где-то в глубине легких, заставив его содрогнуться, и алая, пенистая кровь хлынула горлом, заливая шею и грудь,стекая на постель тонкими, стремительно разбегающимися струйками.
Дрожь пробила все тело, обмякшее, после невыносимого напряжения, Фелан обмяк на руках у жены, прижавшись виском к ее груди, едва удерживаясь на локте, и на поддерживающих его руках, судорожно вдыхая носом воздух, и вскинув на нее расширенные, почерневшие в тусклых осветах камина глаза, из которых на нее глянуло нечто бездонное и беспросветное, как вечная ночь, открывавшая, казалось, ему, свои объятия. Выдох... новая порция крови с мучительным, измотанным, из последних сил кашлевым толчком, и страшная, жуткая, пугающая мысль, затопившая сознание, рванувшаяся надсадным хрипом, стоном, который можно было бы назвать таковым, если бы в этом умоляющем, едва слышном голосе еще живого существа теплились какие-нибудь живые интонации
- Я ...умираю... Гвенн....
***
Она застонала, глухо, зло, вновь и вновь пытаясь приподнять супруга, позволить ему откашляться, но был ли в этом смысл? Ногами уперлась в жалобно застонавшую кровать, вкладывая все свои силы, весь свой страх в очередной рывок, столь же упрямо отгоняя мысли о тщетности её попытки, бессмысленности самого начинания и… неизбежности печального итога.
- Нет, - шептала в отчаянии женщина, - это не конец… ты слышишь? Это просто приступ. Терпи, прошу, Шандар вот-вот придет!
За крепким камнем старой башни, укрывавшей в своём чреве покои четы Карнарвон, вновь взвыл голодным духом ветер, отчаянно бросаясь на преграду из стекла и дерева. Казалось, еще удар, и он ворвется в спальню, а вместе с ним…
В камине злобно взвыло пламя, ненадолго разгоняя склонившиеся над кроватью тени, но оставаясь для графини чем-то слишком незначительным и даже незаметным. Она не слышала, как разошлась за темным окном буря, не замечала гудения огня в камине, весь её слух, обостренный до предела, был занят хрипами, что издавал Лорд-Слышащий при каждом вздохе. Болезненными, пугающими больше, нежели вой баньши, ведь та старуха была лишь плодом дурных снов женщины, а этот звук болезни, что рвалась из легких Белого Дракона на свободу, в одночасье стал пугающей реальностью.
Она передохнула, на миг, оставив попытку поднять мужа, невольно протянула руку, смахивая пот, что заливал его глаза, и встретилась с Феланом взглядом. Сердце защемило от той надежды, что блеснула в глазах Авенмора, и тут же заныло от горького осознания её, Гвенн, бессилия. Она всем телом прижалась к обессилевшему мужу, ответно пожимая его руку, пытаясь, хоть и тщетно, приободрить, уверить в счастливом для них исходе, но с губ не сорвалось ни звука. Резкий спазм сжал горло, мешая ей не то, что говорить, дышать нормально, перед глазами всё поплыло. Собравшись с силами, графиня вновь пыталась приподнять его, желая хоть немного облегчить муки, но раз за разом вновь терпела поражение. Он задыхался.
- Фелан… Фелан, тише, я рядом, - проговорила с трудом она, склоняясь к лицу мужа, - только не волнуйся! Ну же, потерпи еще совсем немного, помощь вот-вот придет. И смотри на меня, слышишь? Смотри на меня, дыши вместе со мной!
Одной рукой приобнимая мужчину, другую Гвенн прижала к его груди, словно желая успокоить, забрать ту боль и напасть, что терзала графа изнутри. Не позволяя ему отводить взгляд, с трудом справляясь с черной паникой, неумолимо захлестывающей сознание, она пыталась отвлечь его, помочь побороть этот приступ, вновь заставить нормально дышать.
- Давай, прошу… - голос дрожал, подчас пропадая, - … вдох… выдох, это же легко. Ну, повторяй за мной! Вдох! Выдох!
«О, Боги, что же говорил Шандар? Он объяснял, что делать, если станет совсем плохо? Ну что за идиотка, почему я этого не помню?!»
Тело Белого Дракона сотрясалось в конвульсиях мучительного, рвущегося наружу кашля, но чем сильнее была боль её супруга, тем отчаяннее прижималась к нему женщина, моля Богов сжалиться над Феланом, передать ей это проклятие застарелой болезни. Её рука, в попытке успокоить, поглаживала его голову и грудь, да только всё было напрасно. Мужчина, вновь изогнувшись, захрипел от боли и, приподнявшись, наконец, с кровати, вцепился, раздирая кожу, в собственную грудь.
- Не надо, Фелан, не терзай себя, - Гвенн попыталась помешать ему, перехватить хотя бы одну руку, и при этом не уронить мужчину обратно на постель, и вскрикнула испуганно, когда из горла мужа, пенясь, брызнула кровь.
- Б-боги…- не чувствуя его веса, прежде неподъемного, а теперь прижавшего её к сбороненой постели, графиня отрешенно уставилась на собственную окровавленную руку, силясь проснуться, если это был сон, прогнать наваждение, очнуться на груди у мерно дышащего, не умирающего мужа. Но это было невозможно, та кровь, что ручейками разбегалась по коже графа, тот полный боли стон, что он издал, всё это было до безумия реально. Того безумия, что было в шаге от сознания графини, что манило женщину и обещало позволить ей забыться, вымарать из памяти последний час. Безумия желанного, но отступившего, лишь Гвенн взглянула на обессиленного в неравной схватке с Нит супруга. Губы задрожали, первые полоски слез скользнули по лицу графини, стоило ей осознать – это конец, известный и ранее, но не принятый в пустой надежде на пресловутое, так и не случившееся чудо. Она не удержалась, всхлипнув тихо, и проведя по волосам Дракона.
- Не говори так, Фелан, любимый,- всхлипнула она, пытаясь не позволить себе заплакать, - не надо. Потерпи, Вайш скоро будет…
Гвенн оборвала себя на полуслове, прекрасно сознавая, что лжет обоим, и мужу, и себе. Сглотнула, прикоснулась губами к его макушке, нежно провела окровавленной рукой по мужниной щеке.
- Прости, что не сумела уберечь тебя, что не справилась, - проговорила она, не скрывая звучавших в голосе слез, - если бы я только могла хоть что-то изменить!
Она чувствовала страх, овладевший Феланом, и в последней, отчаянной попытке хоть как-то помочь, хоть немного облегчить его страдания, прижала мужа к себе, легонько покачивая его, словно убаюкивая и поглаживая ласково по волосам.
Буря, еще недавно бушевавшая за стенами старой башни, стала затихать. Более не бесновалось пламя в камине, мерно потрескивали прогорающие поленья. Женщина понимала, что всё было предрешено далеким зимним днем, когда предатель-слуга вынес голубоглазого мальчишку из замка и бросил умирать в холодном зимнем лесу. Чудесное же спасение юного Авенмора, его детство и взросление, жизнь семейная и посвященная заботе о безопасности страны были на деле лишь отсрочкой, дарованной ему Богами. Теми, что не вняли мольбам графини, наконец, забирая своё. Она это осознавала и, понимая собственное здесь бессилие, молча плакала, прижавшись к мужу, стремясь продлить мгновенья близости, оставшиеся у них.
***
Тяжелое удушье отзывалось звоном в ушах, судорожный кашель снова сотряс все тело, снова хлынув кровью изо рта, которая все текла и текла, слове жены доходили до него с трудом. Надо было что-то сказать, сказать что она ни в чем не виновата, что нет и не могло на свете быть подруги лучше и вернее, сказать все то, чего он не успел сказать за пятнадцать лет, считая, что еще будет время... Надо было! Он сжал ее запястье, силясь успокоить, привлечь внимание, только вот говорить внятно уже не мог, задыхался, захлебывался, тонул в собственной крови которая на каждом вдохе заливала ему легкие, клокотала в груди, словно намеревалась разорвать его заживо. Расширившиеся зрачки превратили льдисто-голубые глаза в черные провалы из которых смотрела бездна, а конвульсивный кашель, которым его тело все еще пыталось бороться, выбросить из себя душившую его кровь, все больше походил на предсмертные судороги, и жуткий хрип никак не желал складываться в слова.
- Гвенн... - неимоверное, последнее усилие, ну же, скажи, скажи что-нибудь ей, матери своих детей, скажи что-нибудь, что останется жить в ее памяти, когда тебя уже не будет в живых, скажи... Из тысяч. миллионов слов сказанных за всю жизнь, всегда так легко выражавшему свои мысли, почему именно сейчас он не мог, не знал, что сказать ей напоследок, не зная, хватит ли у него сил еще на один вдох.
- Гвенн... - неразборчивый, захлебывающийся хрип едва слетал с губ, вместе с пенящейся струей крови, которая уже не била фонтаном, а стекала из уголка рта по мере того, как угасало его дыхание. - Я....
На лестнице загремели чьи-то шаги, лавиной промчались по коридору, но сквозь застлавший взор туман Фелан уже не видел ничего, даже лица склонившейся над ним женщины.
Судорога сдавила грудь, до боли сжались пальцы на хрупком запястье молодой женщины, словно он пытался втиснуть в нее собственную, уже отлетающую душу, и с окровавленных, посиневших от удушья губ, с последним выдохом сорвалось едва различимое
- Про-щай.....
Распахнулась дверь, и в комнату влетел Шандар Вайш. Без обычного своего тюрбана, кажущийся голым со своим наголо обритым, бронзовым черепом, в ночной рубашке и туфлях на босу ногу.
Только было уже поздно.
По телу пробежала конвульсивная дрожь, клокочущее, захлебывающееся дыхание замерло, голова лорда-слышащего, соскользнув с плеча жены, бессильно запрокинулась назад. Разжались пальцы, стискивающие ее руку, все тело, разом отяжелело, выскальзывая из ее объятий, и Фелан Авенмор безжизненно распростерся на кровати, вперив невидящий взгляд широко открытых глаз в потолок. Только последняя струйка, уже не алой, словно бы на глазах темнеющей крови, протянулась от уголка рта по щеке, впитываясь в подушку.

Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Апр 01 2017, 19:32
Нит
Душа Кэйранда
avatar
Репутация : 21
Очки : 103
 
4




Да почиет с миром
Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Апр 01 2017, 19:36
Спонсируемый контент

 
5


Сообщение  
 
✖ - Фелан Авенмор, граф Карнарвон, Лорд-слышащий - ✖
Предыдущая тема Следующая тема  Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Хроники Кэйранда  :: Башня летописца :: Жители Кэйранда +
Перейти:  

LYL Зефир, помощь ролевым White PR photoshop: Renaissance


Рейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлого Солнце встанет, когда ты будешь чист разумом. РИ 1812: противостояние Borgia .:XVII siecle:.
Игра Престолов. С самого начала Francophonie Разлом War & Peace: Witnesses to Glory Айлей
ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Supernatural Бесконечное путешествие Белидес

Мы ВКонтакте

LYL