ФорумМир Кэйранда. МатчастьКарта мираКалендарьГалереяПоискПользователиГруппыРегистрацияВходPR-вход
Доброго времени суток, друзья.

Всем тем, кто так или иначе связан с Лансом рад сообщить, что вышла первая подробная карта местности,
(пока что в рамках одного герцогства) с указанием масштаба, расположения замков, фортов и деревень.
Подобное же планируется и для остальных областей.
Подробную карту Ланса смотреть здесь здесь


Хроники Кэйранда  :: Скрипит перо, оплывает свеча... :: Шаги истории
 

 17.02.1254. Сталь и Огонь: Жало скорпиона 

Предыдущая тема  Следующая тема  Перейти вниз 
Автор Сообщение
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 283
Очки : 299


Здоровье:
80/80  (80/80)
Сообщение  Сб Июн 02 2018, 00:23
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
1

Дата/время: 17 день месяца Вьюг, утро
Место действия: Хайстрен.
Участники: Логард Оферхост, Фридрих Меннерхейм, Реймс, Генрих Бьято, Фарегат Леро (нпс)
Предыстория/суть темы:     02.10.1253. Заговор зреет. 
Длинная, сложная интрига, в которую обманом оказалось вовлечено все население Ланса, стоившая жизни сотням королевских солдат, интрига, благодаря которой герцог Ланса, практически не поднимая оружия, и не подвергая опасности жизни своих воинов, практически обрел независимость и связал руки королю, оказалась под угрозой. Тот единственный из сотни шанс, который он, хоть и предполагал всю его очевидную невозможность, тем не менее, держал в уме, как возможную осечку - реализовался, и теперь вся судьба его восстания, так умело проведенного чужими руками, повисла на волоске. Что же теперь предпринять?
Посмотреть профиль
 
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 283
Очки : 299


Здоровье:
80/80  (80/80)
Сообщение  Сб Июн 02 2018, 18:50
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 5)
2

- Ты уверен? 
Голос герцога был тих и бесцветен. Как и он сам, с трудом переносивший зимы. Он еще больше осунулся, словно бы высох, руки его совершенно истончились, и теперь, лежавшие поверх тяжелого, затканного золотыми нитями пледа, казались странно неживыми. Влажный холод и порывистый ветер, то и дело обдававший широкие мраморные веранды Хайстрена тучами водяной пыли, не позволяли больше герцогу проводить время на его излюбленном балконе, и в спальне его, несмотря на зиму, было широко распахнуто окно, и свежий ветер влетая в жарко натопленную комнату, облегчал ему дыхание. Вот и сейчас, сидя в кресле у окна, и глядя на то, как медленно скользит по темной воде первый, робкий еще свет нарождающегося дня, укрытый по пояс теплым пледом, в широком, черном с янтарем, квезоте, Генрих Бьято не смотрел на своего гостя, пытаясь осмыслить принесенные им новости.
А гостем этим был никто иной как Фарегат Леро. Вернувшийся лишь с неделю назад, он обстоятельно доложил обо всем, о чем до того не имел возможности докладывать лично. О том, как удавалось до последнего сдерживать норкингов от грабежей, какие обещания пришлось дать ярлам, какие суммы выплалить деньгами и подарками, во исполнение герцогской воли, про то, как под его руководством северяне вырезали и выжигали королевские форты. Расчет герцога оказался верен. Форты были построены, чтобы давать отпор норкингам, и не руководи их действиями он, человек досконально знающий и гарнизоны, и их слабые места, и всякие тонкости, вроде сроков и способов подвоза продовольствия, под которыми он и маскировал первый атакующий отряд, прорывающийся внутрь - ни одна из атак не увенчалась бы таким ошеломляющим успехом. И все же, теперь этот план повис на волоске.
- Абсолютно уверен, Ваша Светлость.
Фарегат почтительно положил на колени герцога узкий листок пергамента. Когда-то туго скатанный в трубочку, и недавно развернутый, он снова свернулся, пряча внутри свое грозное содержимое.
Оставляя за одержимостью Безмордого один шанс из тысячи на то, что тому все же удастся вырваться из приготовленной для него ловушки, герцог разослал дюжину человек по прибрежным фортам Эламены и Монтарии, с тем, чтобы наблюдать за морем и берегом, и вот один из них докладывал о том, что к берегу Беспокойной бухты у границ Терадена и Эррена причалили корабли с королевскими драконами. И остановились лагерем, явно поджидая прибытия и других.
- Как это вышло. - медленно проговорил Генрих, все так же безучастно глядя в окно. - Как он вырвался? Да еще так быстро?
Вопрос был вполне резонен. Запертые на Диком берегу, без возможности подать о себе весть, без возможности позвать на помощь, королевские войска должны были сгинуть там от голода и холода до наступления весны. А тут... не прошло и месяца как они неведомым образом выскользнув из ловушки уже идут к его, Генриха берегам, и наверняка несут с собой возмездие. Но ответа на этот вопрос не знал ни герцог, ни его верный вассал.
- Что еще он пишет? - Герцог, наконец отвел взгляд от хмурой поверхности моря и взглянул на Леро. Его руки все так же неподвижно лежали на коленях, словно он даже прикасаться не хотел к полусвернувшейся полоске, этому безобидному кусочку пергамента, возвещавшему приближение краха такого тщательно продуманного, и так блистательно осуществленного плана, когда он был уже в шаге от завершения. Продержись они до весны, когда вновь расцветет морская торговля с Логрией и Аспарией, позволяющая Лансу, пусть и с убытком, но все же существовать вне связи с остальными землями Кэйранда, и Беренгар  вынужден был бы признать осуществившееся отделение по факту.
- Пишет, что он слышал в лагере, что они остановились на отдых, поджидая остальные корабли, разошедшиеся в море. Что их там всего около сорока. Что они пробудут там несколько дней, а потом двинутся дальше на юг.
- Куда именно. - несмотря на внешнюю безразличную апатию Генрих напрягся. От ответа зависело сейчас - остался ли у него хоть последний шанс избежать войны и расплаты, и слова эти прозвучали хоть и тихо, но с таким нажимом, что Фарегат поежился.
- В залив Костей. К Бандалону.
В темной глубине погасших глаз Генриха Бьято, мелькнула молния, и отсутствующий взгляд вмиг стал живым и острым, выдавая под апатично-расслабленной оболочкой все того же Бьято, который просчитывал на десятки ходов вперед, предусматривая и ходы своих противников, не упуская ни единой мелочи. Он просчитался лишь в одном, в том, что оставил единственную возможность Астеру и его людям ускользнуть из ловушки, да и то, лишь потому что заткнуть эту лазейку было не в его силах, и он понадеялся лишь на ее полнейшую неосуществимость. Но во всем остальном - он еще не знал просчетов, весь его многоходовый план осуществлялся шаг за шагом, как осуществлялось все и всегда, что бы он ни задумывал. И сейчас, при имени замка Стиллборна, в его уме зародилась идея, которая требовала обдумывания.
 
Объявить независимость было легко, а вот заставить людей сознательно поднять оружие против королевских солдат - было почти невозможно.
Во-первых из-за того, что лично участвовать в вооруженном мятеже, и биться против законного сюзерена - то есть повторить судьбу Вестморских мятежников - желающих было не сыскать. Кроме разве что горсточки мелких феодалов, так воодушевившихся идеей свободного королевства, словно рассчитывали, что стань герцог королем, то и их собственный статус поднимется на один выше.
А во-вторых, потому что южане никогда не были хорошими воинами, потому и Логрия каждый раз заглатывала Ланс как устрицу, Среди ланских рыцарей были, конечно, таланты, но тягаться разрозненным феодальным дружинам и набранным от сохи крестьянам с профессиональной, великолепно обученной армией, в которой уже сотни лет существовала система двадцатилетней выучки и тренировки бойцов - было немыслимо.
В-третьих - среди очень уж многих, как простых жителей, так и среди некоторых феодалов, еще слишком жива была память о том, как именно кэрская армия спасала их от логрийского нашествия, тогда как армия ланского короля попросту оказалась неспособна к сопротивлению. Немногие бы захотели пойти против тех, кто дважды приходили им на выручку, и прогоняли захватчиков с их земель, не считаясь с собственными потерями.
Сделать их вооруженными мятежниками у него не было никакой возможности, кроме единственной - заставить их взяться за оружие, не зная, с кем они воюют. Дать им того противника, выступить против которого было самым естественным побуждением любого человека. Собственно, для того и был затеян весь этот маскарад, с норкингами под королевскими знаменами и в облачении воинов короля, чтобы все население Ланса, при виде королевских солдат немеденно хваталось за копья и мечи, считая, что вновь дерутся с северянами. Сделать их мятежниками по факту, вне зависимости от их собственного мнения. А уж когда факт свершился, им останется лишь держаться, поскольку побудительные мотивы не будут смягчающим обстоятельствам.
Так что Генрих не сомневался, что едва только королевские корабли войдут в устье Нижинки, этот мальчишка, именующий себя Красным графом, немедленно кинется в бой, и поднимет оружие против Астера и его людей, чего никогда бы не сделал сознательно. Тонкие, бесцветные губы кривились в едкой, мстительной улыбке. Он хорошо отомстил за Марианну, заставив Стиллборна стать на путь мятежника и клятвопреступника, и понести за это кару, которую еще помнил Вестмор. Только вот что будет потом?
Если бы у него оставалась надежда на то, что Стиллборн одолеет авангард армии Авенмора, и сбросит их обратно в море - он бы не беспокоился ни о чем. Но он слишком хорошо знал цену этому краснобаю. Что же будет потом? Армия высадится, управится со стиллборновской дружиной, и дальше пойдет по берегу, сбивая выходящие против них отряды, если таковые найдутся, как фигуры в аллиту. Остановить королевское войско им будет не под силу. И тогда...
 
- Астер не должен дойти до Хайстрена - произнес, наконец, Генрих. - Что будет, если он умрет, Фарегат?
Воин медленно, с сомнениями покачал головой.
- Не знаю точно, но когда погибает командующий, принято собирать совет из высших офицеров, и принимать решения сообща.
- Да. - медленно резюмировал герцог - Сообща. И каждый ведь будет желать, чтобы прислушались именно к его мнению. Как наши бароны, стоит им собраться вместе, каждому со своей дружиной. Что потом? Людей у нас не меньше, проблема лишь в том, что они не так едины и не столь выучены. Но если королевский кулак хоть ненадолго лишится монолитности и распадется на совет пальцев, решающих, кто из них теперь главный...
- То мы вполне можем с ними расправиться. - глаза Леро вспыхнули, и он аж выпрямился и засиял. - Да! Но как это сделать?
- Как? - герцог казался удивленным, и оглянулся на Гару, застывшего позади его кресла, прислонившись к колонне, так, словно был вместе с нею высечен из цельного куска мрамора. На лице аспарца не отразилось ни малейшего движения, словно бы он и не слышал разговора, и не понимал, что имеет в виду его повелитель. Ему и правда было безразлично. Даже если бы господин велел ему отправиться в Бездну и убить там главного демона, то пожалуй единственное, что озаботило бы его, так это поиск входа в эту самую Бездну. Но Фарегат покачал головой, поняв Генриха и без слов.
- Невозможно, Ваша Светлость.  Астер почти никогда не остается один, вокруг него всегда целая куча народу, а уж в походе или в лагере, чужому человеку пробраться к легату армии незамеченным - никак не получится. Для этого ему пришлось бы стать невидимым.
- Или тем, кто пользуется доверием, и без опасений допускается к беседе - задумчиво продолжил Генрих. Действительно. Отправить аспарца к Рикарду он мог. И предположим, даже, что тот, как-нибудь ночью на привале проникнет в лагерь армии, перебьет тихо и незаметно часовых, доберется до палатки легата, прежде чем кто-то найдет трупы и поднимет тревогу. Где гарантия, что в этот момент тот будет спать, а не поднимет тревогу и не окажет сопротивления? Гару был лучшим убийцей из всех, кого только носила земля, но даже он не был волшебником, способным одним махом уничтожить множество человек, которые могли сбежаться по первому звуку тревоги. Где гарантия, что Астер будет один? Шанс на успех, безусловно, был, и немалый, но куда больше шансов было за провал, а рисковать Гару при таком раскладе возможных неудач, Генрих не хотел. А вот мелькнувшая мысль сулила быть более плодотворной.
Тот, кто пользуется доверием. Тот, кто считается своим, кто может попросту подойти к легату вплотную, не возбудив подозрений. Просто, подошел поговорить. А там... удар кинжалом, и какие бы дикие слухи не ходили, уберечься от такой неожиданности человек попросту не сможет. Так кто же может пользоваться его доверием? Кого примут в стан королевской армии, как своего?
Никто из его приближенных не мог сойти а такового.
Фарегат молчал.
- Manushy apane dushman ke dushmanon par bharosa karata hai.
Генрих вздрогнул от неожиданности и повернулся к Гару так резко, что у него хрустнула шея. Аспарец по-прежнему напоминал статую, неподвижную и безучастную, и казалось, что глухой, хрипловатый голос, раздавшийся в комнате, раздался откуда-то сам по себе. Он так редко говорил, что Леро, тоже уставившийся на него во все глаза, пожалуй и не мог припомнить, когда в последний раз слышал его голос. Смысла сказанного он тоже не понял, а вот глаза герцога озарились пониманием.
- Человек доверяет врагам своего врага... - медленно повторил он по-кэрски сказанную аспарцем фразу, словно убеждаясь, что ему не послышалось, однако это было все равно, что пытаться спросить у колонны, верно ли ты понял ее мнение, однако даже на этот взгляд узкое, смуглое лицо телохранителя не выразило ничего, словно бы Генрих обращался к колонне или к собственному креслу. - Боги... а ведь и правда!
- Но кто у нас может сойти за наших врагов, пробраться в лагерь к Астеру и убить его? Он не поверит ни одному из ваших вассалов, даже если те с пеной у рта будут утверждать, что решили перебежать к нему.
- Моим... нет. А вот... - Генрих задумался, опустив голову на грудь и сомкнув кончики пальцев у переносицы, словно в молитве. А потом, неожиданно, вскинул голову и посмотрел на воина.
- Позови ко мне сэра Логарда. Того, старого рыцаря, который уцелел при штурме форта Аар. Я хочу с ним поговорить.
Леро стремительно вышел. Генрих снова внимательно поглядел на своего телохранителя, но Гару по-прежнему безразлично смотрел в пространство. Герцог вздохнул, и откинул голову на подголовник в ожидании. Он привык к неподвижности и молчанию своего верного стража, настолько, что часто даже забывал о его присутствии. Тот молчал почти всегда, даже на обращенные к нему вопросы или распоряжения часто отвечал лишь жестами, а уж так, чтобы заговорить первому, когда к нему не обращались с прямым вопросом... Попытавшись припомнить - часто ли такое случалось, за все двадцать лет его службы, Генрих не припомнил и полудюжины случаев. И ему стало неожиданно жаль, что ему нечем отблагодарить аспарца, за его неожиданный совет. Гару не интересовали ни золото, ни подарки, ни земли, ничто из того, чем можно отблагодарить любого человека на земле. А чем можно будет наградить сэра Логарда? Землями и титулом? За этим дело не станет. И лучше бы сделать это прямо сейчас, отдав ему один из своих личных ленов.  Экономить в таких делах не стоит. Награда свершившаяся куда лучше посулов "сделай, и тогда получишь", во всяком случае, с такими людьми, каким показался ему старый рыцарь.
Посылать Гару за канцлером и печатями было бесполезно - аспарец не выйдет из комнаты, оставив опекаемого одного, даже на минуту. Герцог потянулся за колокольчиком из цельного куска оникса, и позвонил, вызывая слугу.
Посмотреть профиль
 
Логард Оферхост

avatar

Репутация : 18
Очки : 31


Здоровье:
80/80  (80/80)
Сообщение  Ср Июн 13 2018, 20:19
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
3

Неровный свет чадящих факелов озарял длинный покой с низким сводчатым потолком, отбрасывая на его выбеленные стены длинные тени от сидящих за большим, сколоченным из толстых досок, столом людей. Обычно в этом зале шумно, спорят рыцари, брякают тяжелые кружки с элем, вздымаясь в заздравных тостах, суетятся слуги, бегая туда-сюда из расположенной по соседству кухни и кладовых. Нынче же Хайстрен куда тише чем обычно, разъехались высокородные гости по своим имениям, большинство служивых рыцарей разосланы в дозоры, опустел замок. Гарнизон приведен в боевую готовность, да даже те немногие рыцари с дружинами, что после набегов норкингов были оставлены зализывать раны, с милостивого позволения новообретенного короля Ланских земель, и те были призваны к порядку и блюли трезвость. Вот и сейчас, трапезничающие мужи лишь черпали из мисок густую похлебку, изредка припадая к кружкам с сильно разбавленным водой кислым вином. Разговаривали конечно, но неохотно, перебрасываясь отдельными фразами, да вспоминая былые похождения.
Сэр Логард, окружив руками пузатую кружку и опустив низко голову, так что седая челка практически мокла в её содержимом, исподлобья наблюдал за соседями. Лица рыцарей были осунувшимися, усталыми. Кто-то и мужчин полировал о кожаный ремень кинжал, кто-то без аппетита хлебал рыбную похлебку, а кто и вовсе спал, устроившись прямо в трапезной на лавках, что стояли вдоль стен. Те рыцари что имели лены и вовсе ходили мрачнее тучи, баргест знает, чего твориться в его родной деревеньке пока он в Хайстрене портки просиживает, а может уже от деревеньки только пепелище осталось. Но долг есть долг, против этого не попрешь, да и лен дан был не за красивые глаза и ласковые речи, а за меч. Эйфория и всеобщее одобрение, что всколыхнули столицу после заявления герцога о независимости Ланса от Кэрской короны, постепенно угасали. На смену им приходило осознание возможных последствий, чем может грозить эта мнимая свобода? Голодом? Нищетой? Это все не так стращно… Войной? Разумеется, сомневаться в мудрости господина Генриха, у старого рыцаря и в мыслях не было. Но пожив и повидав достаточно на своем веку, он прекрасно понимал, что его родной край может вновь обагриться кровью тысяч невинных людей.
Дощатая, полукруглая дверь распахнулась, впуская в залу какого-то человека. Логарду не особо было дело, до тех, кто входил и выходил из трапезной, но этот привлек его внимание. Возможно что-то знакомое показалось рыцарю в вошедшем. А может уже глаза и рассудок подводили его, путая живых людей с образами из прошлого. Не важно… Логард отвернувшись, отхлебнул из кружки, но поставить не успел. Незнакомец бесшумно подойдя сзади склонился к его уху.
- Сэр Логард? Не так ли? – тихо проговорил мужчина, мягким, вкрадчивым голосом.
Рыцарь не ответил, даже не повернул головы, лишь слегка кивнул, не отрываясь от жбана с кислятиной, нет смысла привлекать всеобщее внимание, ведь и незнакомец не стремился к этому.
- Господин желает говорить с тобой. Допивай, я подожду в коридоре. – мужчина вышел так же тихо как вошел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Наконец поставив кружку на стол, Логард отер усы тыльной стороной ладони и прихватив со стола ломоть хлеба, поднялся. Демонстративно не торопно обернул хлеб в тряпицу и спрятал в поясную сумку, вышел из-за стола,
- Ну чтож, завечеровали мы совсем други, пойду, пожалуй, спать. Бывайте. – махнув оставшимся, старик вышел из залы.
Посыльный ждал в нише ближайшего дверного проема,
- Идемте, сэр.
Логард, снова не счел нужным отвечать, лишь слегка кивнул. Видимо отсутствие вопросов со стороны старика полностью устраивало мужчину. Он выхватил из крюка факел и быстрым шагом направился по длинным извилистым коридорам. Поднявшись на верхние этажи по лестнице для прислуги, узкой, сокрытой в толще стены, мужчины оказались перед небольшой дверью. Посыльный негромко постучал, а затем приоткрыл её, но сам не пошел. Отойдя в сторону жестом указал Логарду, чтоб тот входил.
В лицо старику ударил теплый воздух, наполненный ароматом заморских благовоний. Большой покой освещался не чадящими факелами, а белыми восковыми свечами в высоких бронзовых напольных шандалах.  Беломраморные стены и колонны укрывались за воздушными завесами из аспарских шелков, а пылавший в камине огонь бросал причудливые отблески на огромный ковер из медвежьих шкур, и низкий, инкрустированный перламутром столик из красного дерева, уставленный блюдами со сладостями и фруктами. Здесь же стояло и кувшина, и два кубка, поблескивающие серебром.
Темным силуэтом на фоне огня, в кресле сидел человек, за ним у колонны стоял еще один. Логард не сомневался кто они. Осторожно сделав шаг, склонился перед сидящим.
- Чем могу я служить моему господину? – старый воин действительно был озадачен, зачем его позвали? Все что он знал, он рассказал во всех деталях, что еще могло от него понадобиться милорду Бьято?
Посмотреть профиль
 
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 283
Очки : 299


Здоровье:
80/80  (80/80)
Сообщение  Вт Июн 19 2018, 03:01
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
4

*совместно

- Рад, что вы так быстро пришли, сэр Логард. - герцог склонил голову, отвечая на поклон, и указал на кресло, напротив себя. - Присядьте. Я хотел видеть вас по двум причинам, и первая... - он взял со стоявшего слева от его кресла пюпитра свиток пергамента, и протянул Оферхосту, когда тот, выполняя его просьбу, сел.  - Из разряда тех, которые не стоит откладывать на потом, особенно если слаб здоровьем, и находишься в столь угрожающей ситуации, как я. Я дал слово вознаградить вас за доблесть, проявленную вами при защите форта Аар, и как бы ни была ничтожна моя благодарность - окажите мне честь принять ее.
**

Логард, осторожно ступая приблизился и медленно опустился в кресло, положив руки на подлокотники. Пристально вглядываясь в лицо герцога, старик пытался уловить, запомнить, понять каждый звук слетавший с уст, малейшую интонацию. Верил ли он в слова своего сюзерена? В их искренность, в какое либо отсутствие тайного смысла в замыслах Генриха Бьято? Разумеется нет, ни на йоту не верил. Он прожил слишком долго, достаточно страдал, достаточно видел. Это не первая его война, до неё были более масштабные, страшные... забравшие все чем он дорожил... нет, не забравшие... Это он положил все то чем дорожил на алтарь верности. Но даже пойдя на это он не получал взамен и толики тех щедрот какие сулили ему сейчас. Подумать только, барон Вайс. Это конечно звучит... но чего стоит этот титул если того кто даровал его постигнет неудача? Логард совершенно был уверен что Красный Дракон просто так не выпустит на свободу Черного Ястреба.. край богатый благодатной почвой и климатом, житницу королевства. Разумеется их ждут испытания, испытания непосильные, страшные потрясения. Но зачем герцогу взбрело в голову снискать поддержку его, Старого Лиса, что столь незначительный человек мог сделать для "королевства"?
- Мой господин, это честь коей я вовсе не заслужил. - старик склонил голову. отводя глаза от пристального, словно пронзающего насквозь, взгляда Генриха Бьято.
- Господин, я служил вашему отцу, я помню вас совсем юным, я стар, но пока рука моя способна удержать древко моей Берты, я сделаю все что бы мой лорд не попросил. Баронство, это наверное прекрасно, когда есть кому передать титул. Мои сыновья полегли на поле брани, я одинок. - старик поднял голову, отвел пальцами длинную седую челку спадающую на глаза.
- Милорд, со мной не нужно заходить издалека, говорите прямо, я выполню поручение. Что же до грамоты коею вы даруете мне, позвольте просить о милости? Я бы с великим почтением и благодарностью принял сей великий дар из рук истинного Бьято, но можно ли сделать так, что имя впишу я сам, - рыцарь на мгновение замолчал, сглотнув, - когда тому придет время.
**

Генрих слушал спокойно и внимательно, и лишь глубокая морщина перерезала его лоб. В словах старого рыцаря, в его спокойном взгляде, в его хрипловатом голосе отдававшем глухими отголосками давней боли, он услышал упрек, и упрек этот почему-то уколол его в самое сердце.
Почему?! Из-за упоминания о службе и погибших сыновьях?
Да, старик сражался, но ведь они все в те годы сражались, даже он, Генрих, хотя воин из него был никудышный. Все! Тысячи людей, потому что сражались не за кого-то конкретного, а за свою землю, против захватчиков, которые были равно врагами как королю, так и последнему свинопасу. Да, старик потерял сыновей, но остался ли в Лансе хоть один человек, который бы не потерял в этой войне кого-то из своей семьи? Что такого особенного совершил этот рыцарь, один из многих, один из тысяч, чтобы сейчас чувствовать вину перед ним? С тем же успехом любой из сражавшихся, к примеру, у  замка Наари, мог бы чувствовать вину за гибель его, Генриха, матери, сестры, жены и обоих братьев.  Или вообще все они, друг перед другом, за всех погибших сомечников. Почему же? Потому что преданный его дому человек, потерявший всю семью, шесть лет жил в забвении, не получив благодарности от сюзерена, а долг чести не позволял ему напомнить о себе? Но скольких тысяч таких же, в таком случае, сюзерен обязан был отблагодарить? Благодарили - словами и признательностью. Особо отличившихся - безусловно, и различными ценностями. Всех прочих - ровно настолько, насколько была возможность. Невелика она, впрочем была в разрушенном и опустошенном войной краю.
Так в чем же дело? Ведь нет никаких оснований чувствовать вину перед ним!
Человек достоин уважения, поскольку честно и достойно исполнял свой долг, уважения - да, но вину?
Не должен был Генрих ее чувствовать! 

Но, тем не менее, почувствовал.
Было что-то в обведенных старческой белым ободком серых глазах рыцаря, что-то такое, отчего Генриха на мгновение накрыло бесконечной горечью, усталостью и одиночеством. Словно бы старик, этими простыми и бесхитростными словами каким-то образом выплеснул на него часть собственной души. И снова укололо чувством вины, хоть логика не могла бы объяснить - почему.

- Следует ли понимать вас так, что вы не считаете меня истинным Бьято,  коль  скоро не хотите принимать ее, и просите дозволения передать ее кому-то другому? - невесело пошутил герцог, перефразируя слова сэра Логарда и пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась вымученная и горькая. Впрочем, колющее чувство вины, казалось, перестало быть таким колючим, и на том спасибо. 
Генрих знаком подозвал Гару. Тот молча и неслышно, словно тень,  подошел к столу, налил в кубки вина, и так же беззвучно отступил на прежнее место. Герцог поднял свой кубок. 
- Угощайтесь, сэр Логард, будьте моим гостем.
Он отпил глоток, опер кубок о подлокотник кресла, и глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок.
- Я не хочу недомолвок между нами, сэр. Не считайте, что я захожу издалека. Такие уловки хороши с царедворцами, но не с воинами, я хорошо помню это, хоть воина из меня и не вышло. Я сказал сразу, что у меня к вам два дела, и это - он кивнул на свиток - Первое из них. Будем же решать их по порядку, тем более, что первое может вполне повлиять на вто...   
Глухой звук, похожий на сухой бульк, прервал его слова,  лицо Генриха на мгновение передернула нервная судорога, он подался вперед и зашелся в приступе кашля, выронив кубок, одной рукой прижав ко рту салфетку, а второй вцепившись в грудь растопыренными пальцами, согнувшись при этом чуть ли не до собственных колен.  Кубок полетел на пол, прокатился по медвежьей шкуре, разливая свое содержимое. Генрих не успевал вдыхать, задыхался, губы на глазах наливались синевой, на шее вздулись вены, пальцы скрючились как когти ястреба на его гербе, и за каждым кашлевым толчком все отчетливее слышался тихий, протяжный хрип, переходящий на исходе в свист.
Гару напрягся у своей колонны, подался вперед, но все еще оставался на месте, впившись в хозяина таким взглядом, что, казалось, того сейчас одной лишь силой этого взгляда потащит как арканом назад, поближе к телохранителю, причем вместе с креслом. Рука аспарца скользнула за широкий пояс, нащупывая там что-то, явно маленькое, он беззвучно шевелил губами, отсчитывая мгновения, чтобы не упустить момент, когда станет ясно, что без вмешательства не обойтись. 
Полминуты. Минута. Полторы.. 
Две минуты для всего мира, а для герцога - целая вечность, когда он, наконец, ощутил, как где-то в глубине его легких что-то чвякнуло, он с силой откашлялся в салфетку, нервно сжал губы, отирая их все той же салфеткой, скомкал ее в кулаке. Уже шагнувший было к нему Гару снова сунул за пояс нечто мелкое, почти не видное в его сухой, темной ладони, поднял упавший кубок, вновь налил в него вина и отошел на прежнее место, пока Генрих, не без труда, выпрямившийся и откинувшийся на спинку кресла, нервно и часто ловил воздух, как пловец, вынырнувший на поверхность воды.
В ушах звенело от прилившей к голове крови, лицо покраснело, составляя страшный контраст с серо-синими губами и отдающим серизной треугольником от носа к уголкам рта, в глазах со взбухшими красными прожилками стояли слезы. И прошло еще несколько минут, прежде чем он отдышался и кровь отлила от лица.  

- Прошу простить. - его речь все еще сопровождалась небольшой одышкой, между словами нет-нет, да и слышался тот самый, едва слышный хриплый свист, сопровождающий каждый его вдох. На шее мелко пульсировали медленно опадающие вены. - Видите сами, сэр Логард, что я прав, не откладывая благодарности в долгий ящик. Это...
Генрих, слегка приподнял пальцы с подлокотника, указывая на свиток, как если бы был не в силах поднять руку. Собственно, так оно и было, после приступа кашля с удушьем все тело словно лишалось костей или обращалось в воду.
- Это - не попытка снискать ваше расположение, задобрить, или, выражаясь по просто и грубо - купить вас, как вы, похоже, подумали, раз предлагаете сразу же перейти к некоему поручению. Есть те, кого можно и нужно покупать, а есть те, для кого подобное явилось бы смертельным оскорблением. В вашем случае - я оскорбил бы и вас и себя, если бы опустился до банального подкупа, в расчете на то, что он подкрепит вашу верность. Нет. Я знаю вашу верность, и не сомневаюсь, что вы выполните любую просьбу или приказ даже не задумавшись о том, будет ли вознагражден ваш труд и риск. Это не аванс за поручение, которое я намерен вам дать, а награда за уже свершенное и моя благодарность. И за свершения и за преданность. Только вот вручаю я ее вам сейчас, а не, по окончании всех неурядиц, как это обычно принято делать, потому что ни  здоровье мое, ни сложившаяся ситуация, не позволяют мне откладывать какие-либо намерения на потом. Так что примите мою благодарность, за все. А, что касается грамоты... 

По все еще не отошедшим от синевы губам герцога скользнула едва уловимая грустноватая улыбка. Просьба рыцаря была действительно немалой. Лишь по наследству передавались владения и титулы, во всех прочих случаях лишь правом сюзерена было выбирать себе вассалов и наделять их ленами. Передать это право кому-то другому, право полное, даже если бы этому "кому-то другому" взбрело в голову сделать бароном кого угодно, хоть пивовара, хоть портового нищего - было более чем существенной милостью, и признаком глубочайшего доверия. Ведь это значило получить себе вассала как кота в мешке, доверившись исключительно тому, что человек, наделенный таким правом, не оделит его, Генриха, даром кого попало.
Вместе с тем, он, как ему казалось, понимал старого рыцаря. Не имея наследников, быть может, старик хотел облагодетельствовать кого-то, кто был ему дорог, причем сейчас, при жизни, а не по завещанию. Или же предполагал, что может не дожить до исхода теперешних событий и воспользоваться полученным. В любом случае...

- Это - дар. Ваша собственность. И, как с любым подарком - вы вправе распоряжаться им по вольному желанию. В этой грамоте, уже, правда, означено ваше имя, но, если вы желаете вписать имя сами.... Будьте добры, позвоните вот в это. -тем же движением пальцев, Генрих указал на драгоценный колокольчик стоявший между кувшином и блюдом со сладостями. - И пока мы будем беседовать, для вас напишут другую.
Посмотреть профиль
 
Логард Оферхост

avatar

Репутация : 18
Очки : 31


Здоровье:
80/80  (80/80)
Сообщение  Пт Июл 06 2018, 22:31
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
5

Вопрос герцога смутил старика, но если бы у юноши зарумянились щеки, то темная словно кора дуба, обветренная кожа Логарда избавила его от позора краснеть пред сюзереном, словно он нашкодивший мальчишка. Рыцарь лишь на мгновение потупил взор, рассматривая затейливый узор толстого ковра. Он понимал герцога, одно дело даровать титул старому проверенному слуге, другое же дело выписать патент на предъявителя. Отдать девятую часть земель в руки неизвестного. Разумеется, Логард не собирался затевать ничего подобного, он выберет наследника, несомненно достойного и верного, но не ранее чем сам найдет его. До тех же пор драгоценная бумага будет его тайной. Ни к чему афишировать столь ценную вещь.
Из раздумий старика вырвал звук, пресекший дыхание господина, заставив того скрючится словно древнего больного старца, захлебнувшись приступом жестокого кашля. Логард хотел было вскочить и метнуться, помочь, правда, чем он сможет помочь в данной ситуации он пока не знал, но было поднявшись, опустился обратно в кресло, встретив взгляд черных, словно остывшие уголья, глаз герцогского телохранителя. Тело того было напряжено, но он медлил, чего-то ждал, значит и Логарду следует поступить так же.
Но вот наконец кризис миновал, Генрих откинулся на спинку кресла, выглядел он признаться вовсе нездоровым. Будто Нит стояла за спинкой его кресла, а вовсе не верный аспарец.
Обождав пока герцог закончит говорить, старик какое-то время собирался с мыслями, кашлянул в кулак прочищая горло,
- Мой господин, я готов выполнить любой ваш приказ, выполнить, не задавая лишних вопросов. Я клялся в верности вашему батюшке, и клялся вам, и клянусь еще раз, что буду верен дому Бьято до конца. Я выполню ваше поручение, и не награды ради, а потому что это мой долг, как рыцаря, как сына Ланса. – стрик подался вперед, приложив кулак к сердцу.
- Милорд, но и от обещанного я не откажусь, - протянув руку Логард коснулся пальцами тонкой работы колокольчика и немного приподняв тряхнул, наполняя помещение серебристым отскакивающим от стен звоном.
- Но опять же клянусь, что дар ваш окажется в руках достойного. – Логард пристально всматривался в безмолвную фигуру аспарца, отрешенно стоящего у колонны, искал взглядом глаза Генриха, чтоб понять, не оскорбила ли его наглость сюзерена.
Посмотреть профиль
 
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 283
Очки : 299


Здоровье:
80/80  (80/80)
Сообщение  Ср Июл 11 2018, 03:36
Рейтинг сообщения: 100% (1 голос)
6

- Хорошо. - герцог коротко склонил голову, помедлил немного, и добавил задумчиво  - теперь, сэр Логард, я прошу вас меня выслушать. Прежде чем я дам вам поручение, я хочу, чтобы вы были полностью в курсе всего происходящего, его подоплеки и перспектив. Обстоятельства могут сложиться так, что вам придется действовать по своему усмотрению, в зависимости от ситуации на месте, поэтому, несмотря на то, что время крайне дорого - лишние полчаса не худшая цена за полную осведомленность, и, соответственно, полную свободу действий. Хотя, возможно покажусь вам чересчур многословным - но вы должны меня простить. Для меня это непривычно - рассказывать о своих делах и намерениях, поэтому хочу быть уверен в том, что высказался максимально подробно, для того чтобы быть правильно понятым.

Он отпил вина,  откинулся на спинку кресла и, глубоко вздохнув, как человек вынужденный приступить к тому, чем ему смертельно не хочется заниматься, заговорил.

- Дело в том, сэр Логард, что когда я редко когда в своей жизни поступал опрометчиво. Прежде чем объявить о независимости Ланса, я долго обдумывал каждый свой шаг и вел основательную подготовку, чтобы свести к минимуму риск провала, либо, по крайней мере, обезопасить от него своих людей. Мысль о том, что за мое решение могут поплатиться сотни и тысячи людей, виновных лишь в том, что служили своему сюзерену - была сознаюсь, даже более животрепещущей, чем вопрос о том - достигну ли я успеха. Я долго подготавливал подходящее время, и обстоятельства. Это не случайность, что мое заявление было сделано именно в тот момент, когда основная часть армии Беренгара ушла на север, и была уже далеко за Хребтом, на Диком берегу, без кораблей, лошадей, птиц а значит без возможности связи с внешним миром. И без возможности выбраться оттуда посреди зимы, как вы понимаете. Причина проста - отсутствие центрального ядра армии, ее боеспособного кулака, надело бы на дракона намордник, по меньшей мере на четыре, а то и на пять месяцев. За это время Беренгар был бы вынужден либо пойти на переговоры и обговорить условия, либо хранить молчание, попутно собирая оставшиеся леркары, рассеянные по всем берегам и графствам. И в том и другом случае - за несколько месяцев Ланс утвердился бы как отделившаяся провинция. Отделившаяся и не поплатившаяся, вследствие бездействия сюзерена. Законоведы называют это достижением цели де-факто, а не де-юре, то есть по свершившемуся факту, хоть и не по законному обычаю, и, как свидетельствует история - даже королям доводилось с такими случаями смиряться. Это был план отвести Ланс от Кэйранда не поднимая мятежа, без крови и риска для народа. Да, согласен - совершить клятвопреступление и надеяться еще и победить,  миром и дипломатией, было, возможно наивно, и глупо. Но попытаться стоило. Впрочем, мой план оказался несовершенен. Армия все-таки вышла с Дикого берега. До сих пор не знаю, как это им удалось, если только Мареал не превратил бы для них свои воды в твердь и позволил пройти по ним как по суху. Но, тем не менее это так. Они каким-то образом добрались до Нормерских портов, укомплектовались, и отплыли на юг. И, хотя это полное безумие - плыть по северному морю в разгар зимы, тем не менее - им и тут повезло. Не далее как сегодня я получил известие о том, что первые корабли достигли Беспокойной бухты, и причалили на отдых, перед последним участком пути. А путь, как вы понимаете, идет к нам. И раз уж они остановились отдохнуть, а не пошли сюда прямым ходом, значит хотят быть боеспособными, а не ослабленными долгим путешествием. Возможно не все корабли прибудут благополучно, и море все же возьмет свое, но даже тех, кто есть - вполне достаточно, чтобы представлять угрозу.

Он помолчал, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла, давая рыцарю возможность осмыслить услышанное, а потом мотнул головой и продолжил:

- Думаю нетрудно предположить, как выглядит в глазах Беренгара ситуация в Лансе. Никакой информации из первых рук, а опосредованно - лишь тревожные слухи о том, что множество фортов разгромлено и сожжено а люди убиты. А тут же герцог Ланса прилюдно заявляет, что не считает больше кэрского короля своим сюзереном. Мятеж чистой воды, ведь верно? Уверен, что они так и сочли, и плывут, чтобы подавить этот мятеж, как сделали это в Вестморе. Однако! - герцог,возможно и постарался придать своему голосу лицемерно-сочувственные нотки, но вместо этого в нем отчетливо прозвучала ирония - Их ждет большое разочарование. Ведь согласно букве закона - ничего противоправного в Лансе и не свершилось. Совершенно ничего, за что следовало бы нас покарать.  Такой афронт... -

И, герцог, наблюдавший за выражением глаз старого воина, по мере того, как тот осознавал сказанное, уже не скрыл улыбку, хотя горечи в ней было не меньше, чем удовлетворения. Еще бы. В устах Генриха заявление "не случилось ничего противоправного" звучало по меньшей мере странно, учитывая то, что весь Ланс так и бурлил смутой и беспокойством, уже несколько месяцев, с момента нападения на форт Ллай. А с той ночи, когда герцог объявил о выходе Ланса из-под власти короны, начались лихорадочные сборы и вооружение, по берегам стали курсировать отряды герцогской стражи и дружин местных аристократов - каждый ощущал себя частью чего-то мятежного, и подлежащего каре. Возбуждение, страх, тревога, ежеминутное ожидание чего-то так и висели в воздухе, и это чувствовали даже дети, ставшие такими же тихими и пугливыми, какими были во время войны. Только вот ощущение - это одно, а факты - совсем другое. И герцог испытывал мстительное, горькое удовлетворение, от устроенной им ловушки, как осужденный на казнь может веселиться, сыграв какую-нибудь унизительную шутку над палачом.  

Мятеж без мятежа. Такого Кэйранд, пожалуй, еще не знал. Мятеж, в котором мятежники при сухом разборе фактов в режиме суда - предстанут законопослушной, мирной стороной, а те, кто прибыли подавлять этот мятеж - будут выглядеть агрессорами. О да, это стоило риска. В случае неудачи он проигрывал лишь свою жизнь, тогда как в случае успеха выигрывал весь Ланс с его жителями, живыми и невредимыми, и даже не слишком понявшими, как близка была опасность. Мятеж с железным алиби для мятежников. Это стоило десятка рисков.

Ему не хотелось, чтобы его запомнили как Дангрэна, ставшего причиной гибели сотен, тысяч людей, уничтожения своего рода, и разорения целого края - из-за своего больного самолюбия. Но если Дангрэна хоть в какой-то мере, в глазах многих, оправдывал ореол любовного отчаяния, вплоть до крайностей, выставлявших его невинным мучеником - то что сможет смягчить вину его самого? Высокое стремление к независимости? Красивое слово. Да вот только вдохновляет оно по-настоящему разве что молодых, вроде юного Ожье.  Эти либо не помнили что такое постоянная военная  угроза то с Дарта то с Логрии, и аспарские "черные галеры" которым сейчас на расстояние полета стрелы запрещено прближаться к кэрским портам, либо успели позабыть про них за прошедие шесть с лишним лет. Как не помнили ни затруднений, с которыми сталкивались торговцы на севере, ни дефицита металлов, ни почти нескрываемой торговли людьми и дурманящим табаком, ни гнивших заживо нищих, ни обовшивевших беспризорников, ни бесчисленных уличных шлюх, ни "веселой хвори", которой страдал едва ли не каждый третий.  И уж конечно не помнили, каким шатким и неуверенным было положение Ланса между Кэйрандом и Логрией - как положение летучей мыши между крысами и птицами.  Эти, молодые, - верили, вдохновенно опьяненные словами "свобода" и "независимость".

Казалось бы, можно было черпать утешение в этой их вере, но даже ежедневный сонм возгласов, славящих свободный Ланс не уравновешивал в его душе одну-единственную фразу, случайно услышанную из разговора слуг. "И стукнула же моча в голову на старости лет, вишь, королем ему неймется стать, а нам, живот положить за евонную блажь... да коли и не положить - все одно прежней жизни привольной каюк, братец, все псу под хер теперь покатится."

В этих словах была правда, настолько едкая, что он и  собственной душе не решался ее признать. Ведь разве думал он о себе? Ведь только об отце, о том, что бы вернуть памяти его то, что он выпустил из рук перед смертью...  Или это лишь самообман? Свойственное всем людям стремление ощущать себя правым, и благородным?  Ведь, разве, говоря по совести - потерял ли что-либо их род кроме положения? И власть и доходы и владения остались прежними - выходит дело лишь в короне? В обыкновеннейшем тщеславии? Как же так, если...

Эти мысли нет-нет да пробивались сквозь все, во что он так свято верил, и жгли как огнем, страхом их правоты. Единственным утешением было твердое осознание того, что сделал все, чтобы защитить людей, не допустить повторения ошибок Дангрэна. И теперь, глядя на выражение лица сэра Логарда - ощутил, как потеплело на душе. Может быть, если удастся отвести опасность от них, своих людей, готовых подчиняться сюзерену, несмотря на то, что считают кару неминуемой, как явно считал и старый рыцарь... Да, удивятся. Не поверят поначалу, что обошлось. А потом... может быть  когда-нибудь помянут добром. Во всяком случае, стоило попытаться.

- Удивлены? Нет, я не сошел с ума, и не страдаю забывчивостью. Но повторяю - согласно букве закона, ничего противоправного в Лансе не свершилось. Судите сами, если смотреть с позиции лишь сухих, доказуемых фактов, то что мы имеем? Да, гарнизоны многих фортов перебиты, это прискорбно, но то были норкинги - это всем известно и может быть подтверждено сотнями людей. Мы не в ответе за северян и их действия. Напротив - наши прибрежные деревни пострадали точно так же как и форты. Да, в Лансе набирают и вооружают рекрутов, но кто может утверждать, что это имеет какую-то иную цель, кроме защиты от тех же норкингов? Разве хоть один  из моих людей предпринимал хоть какие-нибудь действия против короны? - Генрих вскинул голову, и его глаза, все еще отражавшие мучительное самокопание блеснули мрачным торжеством. - Нет! Ни один воин Ланса еще не поднял оружие на солдат короля. Ни одна деревня, ни один городок еще не задержали выплату налогов, и не гнали в шею королевских рекрутеров. Никто не нанес никакого вреда ни своим сюзеренам, ни храмам, ни простому люду, не учиняли беспорядков, поджогов и грабежей, как это было с ополоумевшими наемниками Дангрэна. Это святая правда, и любой присягнет на Святой Онике, свидетельствуя этот факт. Да, королевский мир был нарушен, и пролилась кровь и были пожары. Но ведь не мы его нарушили, а норкинги, как это было десятки раз в году по всем берегам испокон веков. Так в чем же состоит наш мятеж? За что можно покарать хоть кого-то из нас? Только за то единственное преступление против присяги, которое действительно было свершено - за мои слова о неподчинении более воле короля. Но, словесное заявление не подкрепленное хоть какими-то действиями - это просто слова, за которые в ответе лишь тот, кто их сказал. А действий, которые подтвердили бы то, что Ланс и его жители приняли мои слова и последовали за ними- не было. Никаких. Ведь самостоятельное государство должно первым делом охранить свои границы, начать чеканить свою монету и разослать послов по всем соседям, с тем, чтобы укрепить свое положение. Что из этого было предпринято? Ничего. Как не был составлен или подписан ни один документ, в котором Ланс был бы упомянут как королевство. Даже ваша грамота подписана Генрихом Бьято, герцогом Ланса, а не королем Ланса Генрихом Шестым. Разумеется не случайно - допуская хоть и маловероятную, но возможность такого исхода - я намеренно выжидал, и не предпринял ни единого шага,  который, в случае нашего провала, мог бы скомпрометировать хоть кого-нибудь из моих людей в сопричастии. При дворе самопровозглашенного ланского короля нет пока даже королевской печати, и, соответственно - ее хранителя, и вообще ни одной придворной или государственной должности, которую не положено было бы иметь герцогу. Ведь те, кто приняли бы их стали бы соучастниками. Выходит с точки зрения закона - Ланс- мирное герцогство, жители которого ни в чем не провинились перед королем, и только герцог, видимо тронулся умом, раз позволяет себе словесное публичное неповиновение к сюзерену и подстрекательство. Намерение отделить Ланс от Кэйранда - это мои слова и моя ответственность, и я готов пойти за них на плаху, но, клянусь посохом Торна - никто больше! И, если следовать закону - так оно и будет.  

Герцог хрустнул пальцами, и замолчал. Его глаза горели какой-то злой, мрачной радостью. На краткое мгновение он воочию представил каким посмешищем почувствует себя Беренгар, когда попытается призвать его, Генриха к ответу за беспорядки и мятеж, и не найдет ничего, в чем этот мятеж бы проявлялся. Не найдет ни одной зацепки, ни единого доказательства или факта, подтверждающего, что мифический "мятеж" существует. (воистину, он хорошо постарался, заметая следы и подбирая людей). И в глазах всего мира король, снявший корону с головы Геллерта Бьято будет выглядеть как параноик, усмотревший мятеж там где им и не пахло, и трусливый стяжатель, пекущийся лишь о собственном самолюбии. - раз не ударил и пальцем о палец, чтобы выполнить долг сюзерена и защитить вассала перед нашествием норкингов, зато  отправил целую армию оккупировать мирное герцогство, владелец которого позволил себе неподобающее высказывание.

О да! Глаз за глаз, ваше величество. Крах вашей безупречной репутации в памяти потомков - в расплату за крах моей мечты. Можем считать, что мы квиты. - шипело что-то внутри него, злобно, злорадно, сожалея лишь о том, что нельзя увидеть прямо сейчас лицо Беренгара таким, каким оно станет, когда он осознает двойное дно в той ловушке, в которую, казалось бы, загнан Бьято. Это было упоительно, и немалых усилий стоило выдраться из грез о будущем, обратно в настоящее - двусмысленное и угрожающее. Потому что между днем сегодняшним, и днем о котором грезил Генрих - стояло препятствие, которое могло все веревернуть с ног на голову, и сорвать и эти планы как сорвались планы запереть армию в ловушке.

И это препятствие грозило очень, очень большими неприятностями. Если, конечно, не поторопиться принять каких -нибудь экстренных мер. Вроде тех, которые советовал Гару. Или попробовать спервоначалу менее радикальные, ведь необязатльно убивать волка, если желаешь защитить овец? Его можно поймать в капкан, сцапать арканом, ранить стрелкой с усыпляющим зельем, поймать и посадить на цепь - и он перестанет быть опасен, даже оставаясь в живых. Как знать, может зверя еще можно приручить? Но если не останется других способов - придется убить, и мир лишь выиграет, избавившись от очередного хищника.

- Да, если следовать закону... так оно и будет.... - медленно повторил он вслух, постукивая сомкнутыми кончиками пальцев по губам - Беренгар следует Своду неукоснительно. Даже если он лично будет  убежден в том, что каждый младенец юга - мятежник, он не найдет этому доказательств, то его собственное мнение ничего не будет стоить, и поступать ему придется лишь в соответствии с фактами. Факт - никто в Лансе не поднимал оружия против сюзерена. Значит никакого мятежа и нет. А закон не позволяет карать за несовершенные деяния. Так что если бы дело ограничилось лишь общепринятой, законной стороной вопроса - не о чем было бы беспокоиться. Но есть человек, который действует по иным законам, и обладает всеми полномочиями для этого. Я имею в виду принца Астера.  

Генрих помолчал. Момент был более чем скользкий. Сэр Логард ведь воевал во вторую логрийскую, и, соответственно, даже если не был знаком лично, но совершенно точно был наслышан о легате кэрской армии. А тот был фигурой настолько одиозной, что отношение к нему бывало лишь двух сортов - либо почтительное уважение и преданность - среди его солдат, и тех немногих, кто был  близко и лично знаком, либо ненависть и страх - среди всего остального населения. К какому лагерю принадлежал старый рыцарь - герцог не знал, да и не имел времени выяснять. В любом случае - ему следовало выбирать слова столь нейтральные, и столь близко придерживаться фактов, чтобы с их признал правдивыми  как ненавистник так и почитатель. Нелегким это было делом, отбросить собственное мнение, изъять из голоса любые нотки, способные придать сказанному какую-либо личную окраску. Поэтому, когда он заговорил вновь, голос его звучал размеренно, негромко, и как-то отстраненно, словно он размышлял вслух, наедине с самим собой.

- Полномочия главнокомандующего позволяют, в случае нарушения королевского мира, брать на себя функции верховного судьи и вершить правосудие по всей строгости законов военного времени, без оглядки на короля, храмы и мирное законодательство. Чего же мы можем ожидать? Полагаю, что он изначально считает ситуацию нарушением мира, и вполне обоснованно - ведь гарнизоны фортов все же перебиты, признаки военной опасности налицо. Первое, что придет в голову каждому - что именно мы в этом и повинны. Но Беренгар никогда не действовал поспешно. Будь во главе армии он сам, или же хотя бы его наследник - они бы начали с переговоров, и, соответственно, узнали бы подробности, прежде чем что-либо предпринимать. А узнав - вынуждены были бы  отступиться. А вот Рикард еще в юности предпочитал разведку боем. Уверен -первое что он сделает - это объявит в Лансе военный протекторат. Безошибочный способ проверить насколько мятежен тот или иной край - примут ли его распоряжение здесь по-прежнему беспрекословно, как и следует законопослушным гражданам страны принимать решение главнокомандующего, или нет - что будет свидетельствовать о том, что здесь уже не подвластная ему территория. Это прямая провокация, и будет чудом, если она не удастся, и  обойдется бескровно, если все наши люди - от неожиданности ли, от страха ли, по старой ли памяти или по какой-то другой причине, стерпят это молча, и будут выжидать, наблюдая и не противясь ни словом ни делом. И будут терпеть достаточно долго, чтобы он удостоверился в отсутствии подсудных действий с их стороны. Но насколько возможно такое чудо? Ведь шанс невелик. А что если не получится тихо и бескровно? Если будут недовольства? Брожение? Подстрекательство? Если кто-то воспротивится? О боги, да если возникнет хоть одна вспышка сопротивления, даже самого ничтожного - это даст повод счесть мятеж состоявшимся, и с полным правом ответить на него возмездием. А  уж каким будет это возмездие - предугадать нетрудно. Для принца Астера существует лишь один закон - карать врагов короны, и никакие поблажки в нем не предусмотрены. И мера наказания одна.

Нотка пронзительной, едва уловимой горечи этих слов, словно засела в горле, и странно, жутко, прозвучала в последних словах, придав им гораздо более глубокий смысл. В полной тишине они звучали как пророчество.

Генрих невольно поежился, вжимаясь спиной в спинку кресла, плотно сжав губы и опустив руки на подлокотники. Глаза его блеснули мрачной решимостью. Бред сивой кобылы. Надо действовать, потому что бояться теперь слишком поздно

- Этого нельзя допустить, сэр Логард. Нельзя дать ему ни малейшего повода взяться за меч. В своих землях, я еще полновластный господин, и могу рассчитывать, что приказ о непротивлении будет исполнен каждым, но они плывут к Бандалону. К Бандалону, о боги! - Генрих пристукнул по подлокотнику кресла. - Как раз туда, где скорее всего нарвутся на противодействие. Стиллборн... оххх да, да, граф очень достойный молодой человек, но как и все юноши - не в меру горяч. Я почти уверен, что по молодой своей лихости и наглости, с которой позволял себе и в более спокойные времена поступать по-своему, вопреки моей воле -  он и не подумает посоветоваться с кем-либо, а сочтет своим долгом встретить королевских солдат с оружием в руках, считая себя рубежом обороны независимого Ланса, и  этим  развяжет тот самый мятеж, фактического свершения которого я так старательно избегал. И сам вложит карающий меч в руки Астера. Этого нельзя допустить.

- герцог выпрямился в кресле, и тон его неуловимо изменился. Если до он просто рассказывал о сложившейся ситуации, беседуя как равный с равным - то сейчас это был уже приказ, хоть и облеченный в вежливую форму просьбы.

Я прошу вас немедленно отправиться в Лерран. Сколотите отряд, который сами сочтете нужным, благо, в Хайстрене сейчас толпы изнывающего от безделья народу - от рыбаков-погорельцев и беженцев из фортов - до наемников Дюжины и моих гвардейцев, да и пришлых рыцарей всякого сорта и размера. Желательно, чтобы это были люди умеющие повиноваться приказу и не задающие лишних вопросов, чтобы не создавали вам лишних помех. Берите  любых коней из моих конюшен, включая и заводных сколько потребуется и да поможет Вест их копытам. Вы должны успеть к Стиллборну раньше, чем до него доплывут Рикард Астер и его люди. Вы должны будете предупредить графа о приближении королевских кораблей, и о том, что ему ни в коем случае не стоит вступать в схватку, или каким-либо иным образом проявлять агрессию, которая спровоцирует катастрофу, подобную вестморской. Это непростое поручение, сэр Логард. Я не могу поручить его обычному вестовому. Зная Стиллборна, уверен, что  едва услышав о приближающихся кораблях он немедленно кинется натачивать меч, и попросту пропустит мимо ушей любые сопуствующие этому известию предостережения. Вестником должен быть человек, одного вида которого достаточно, чтобы внушить уважение, и понять, что дело серьезно, человек, способный внятно и доходчиво растолковать ему  серьезность ситуации, и человек, мотивоми которого никому  и в голову не придет трусость. Не исключено, что вам придется заставить его выслушать себя. Уверен, что вам это удастся - Стиллборн хоть и задирист и своенравен, но умеет уважать бывалых воинов, а его бравада и нахальство отступают в сторону, если в собеседнике чувствуется подлинная сила. Не сомневаюсь, что он выслушает вас. Молю богов, лишь о том, чтобы вы успели вовремя, хотя северные ветра несут корабли гораздо быстрее чем лошади своих седоков.
Посмотреть профиль
 
Логард Оферхост

avatar

Репутация : 18
Очки : 31


Здоровье:
80/80  (80/80)
Сообщение  Сегодня в 21:08
7

Господин говорил долго, наверное, слишком долго, Логард уже несколько раз терялся в его мыслях, в его словах. Для чего он делает это? Зачем? Стыд? Вина? Так в любом случае не Генриху Бьято испытывать её перед ним. Эта новая война, вовсе не новая, это лишь всплеск, вспышка, обострение той старой, забытой войны, в кторой неповинен герцог, но от части в её последсвиях повинен он, сэр Логард Оферхост, сеньор Хост, виновен, как и многие другие, не посмевшие победить тогда. Рискующие проиграть вновь! Словно видения в сизом дымке лампад пред ним отобразились широко раскрытые, по девичьи опушенные длинными ресницами глаза Гвена, да он тогда поймал их последний взгляд полный боли и недоумения. Вот он следит за медленно ползущей темной струйкой, стекающей по подбородку Хайрона, его невольный рывок, последний рывок, последний вздох, Ситора и Корена нашли утром, еще совсем мальчишки, они лежали спина к спине словно ежи, утыканные стрелами, стрелами разными. Он помнил, как своей рукой сломал черное древко, дабы поднять сына и уложить на телегу к братьям. И этот цвет он запомнил навсегда. Он никогда не забудет ни черных стрел, ни алого пламени.
Рыцарь мотнул головой пытаясь отогнать навеянные речами господина призраков прошлого. Судорожно глотнул из кубка, шумно выдохнув. Нет, нельзя поддаваться эмоциям. Чувства убивают, убивают все что ты любишь, но потом доберутся и до тебя. Прочь.
- Милорд, милорд! –рыцарь поморщился, инстинктивно откинул за ух лезущую в глаза длинную серебряную прядь,
- Довольно, я всего лишь слуга. Слуга поклявшийся пред ликом богов служить верой и правдой до самой смерти. – взгляд рыцаря метнулся к молчаливому телохранителю герцога, не сочтет ли тот наглостью фривольное обращение простого рыцаря к его господину. Собственно, не страх руководил им, а желание договорить, бояться смерти Логард перестал давно, десять или может больше лет назад, нет, в тот момент, когда укладывал четыре тела на телеге, пытаясь укрыть их своим плащом от моросящего дождя, будто он докучал мертвым.
- Мой господин, я понял, что время мой главный враг! Дозвольте собирать отряд и отбывать? Я слишком стар чтоб давать пылкие клятвы, это присуще горячим юнцам, пообещаю лишь одно, я сделаю все что в моих силах, дабы не допустить принца Астера с сердце Ланса. – старик из-под седых бровей устремил взгляд на Генриха.
- Но милорд, у меня будет еще одна просьба. – на мгновение в покое повисла пауза, тишина была такая что треск поленьев в очаге казался оглушительным.
- Прошу разрешить мне действовать по ситуации, и принимать решения на месте. Будучи скованным в действиях, я не могу обещать хоть какого-то исхода операции. Я не запятнаю ваше имя, вот в этом я могу лишь поклясться. – Логард отведя взгляд снова припал к кубку. Во рту пересохло, лицо горело, то ли от дерзости, то ли от осознания риска. Он не хотел разбираться в этом. Это все позже, сейчас его мозг тщательно искал лазейки того, как выполнить поручение сюзерена с максимальным эффектом. Лучшие кони, да несомненно, они обещаны, люди… с людьми проблема, с ним только мальчишки, двое, это не отряд. Нужны надежные. Наемники? Бьято их купит не вопрос, лишь бы получив задаток не разбежались.
- Мой господин, скажите, а уцелели ли хоть какие-то королевские солдаты в фортах? – это был бы идеальный вариант, их не нужно ни покупать, ни коим образом вдохновлять, они нужны ему, уставшие, израненные, все кто могут сидеть в седле, нужны как воздух.
Посмотреть профиль
 
Спонсируемый контент

Сообщение  
8

 
 
17.02.1254. Сталь и Огонь: Жало скорпиона
Предыдущая тема Следующая тема  Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Хроники Кэйранда  :: Скрипит перо, оплывает свеча... :: Шаги истории +
Перейти:  

LYL Зефир, помощь ролевым White PR photoshop: Renaissance


ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Рейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлого РИ 1812: противостояние
Borgia .:XVII siecle:. Игра Престолов. С самого начала Francophonie Айлей
Разлом Supernatural Бесконечное путешествие

Мы ВКонтакте

LYL