ФорумМир Кэйранда. МатчастьКарта мираПоискПользователиГруппыРегистрацияВходPR-вход

Хроники Кэйранда :: Скрипит перо, оплывает свеча... :: Мгновения жизни
 

 01.10.1253 - 05.10.1253. Принятие - первый шаг на пути к исцелению

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
АвторСообщение
Гвенн Авенмор
Пылающая в тени
avatar
Репутация : 137
Очки : 223


Здоровье:
80/80  (80/80)



Дата, время: 01.10.1253 - 05.10.1253
Место действия: Аллантар, Храм Двенадцати, королевский замок, склеп и окрестности
Участники: Гвенн Авенмор, Бранн Авенмор, Беренгар II Авенмор
Предыстория/суть темы:
Предыстория: 30.09.1253. Что-то кончается, что-то начинается...
Холодной ночью первого дня месяца листопада погасла свеча жизни Фелана Авенмора, графа Карнарвон, Лорда-Слышащего. Событие без сомнения печальное, совершенно для всех неожиданное, но если слуги да простые обыватели посудачат и забудут, то близким Белого Дракона, преклонившего колени перед грозной богиней Нит, ещё придется осознать и принять случившееся.
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Май 24 2017, 13:57
Гвенн Авенмор
Пылающая в тени
avatar
Репутация : 137
Очки : 223


Здоровье:
80/80  (80/80)

Горе брало своё, наваливаясь на плечи столь неожиданно овдовевшей графини Карнарвон тяжелым грузом, вызывая стойкое желание забиться в самый далекий и самый темный угол из всех, что можно было найти в Аллантаре. Забиться, дабы не видеть и не слышать никого, сбежать от косых взглядов и едва слышных шепотков, полных искреннего ли, наигранного ли сочувствия голосов и радостного биения жизни. Чужой. Жизни, которая, как оказалось, может погаснуть в любой момент.  
Прохладный ветерок трепал разметавшиеся по плечам женщины непослушные пряди, тщетно пытаясь обратить на себя внимание Гвенн, отвлечь от стоящей перед мысленным взором картины – распластавшегося на супружеском ложе бездыханного тела Белого Дракона. Того тела, что ныне, начисто вымытое и облаченное в дорогие одежды, лежало в храме Двенадцати, подготовленное дестурами для прощания близких, подобно супруге Фелана, никак не ожидавших столь неожиданной утраты.
Как не пыталась женщина забыть потрясшие её до глубины души моменты прошлой ночи, но память была упряма и избирательна в своей жестокости. Но, благо, миловали Боги, ниспослав графине некое спокойствие, напоминавшее подчас простое отупление, как после нескольких кувшинов крепкого вина или удара чем-то тяжелым по голове. Да, она была спокойна, прислонившись плечом к холодной стене подле дверного проёма и отстраненно глядя вдаль. В голове ещё звучал голос мужа, полный страха и мольбы, словно в силах северянки было уберечь его от падения в Бездну, столь неожиданно сменившийся обреченным принятием неизбежного. И он не замолкал, не позволял ей подумать о чем-то другом, буквально сводил с ума, вызывая подчас дикое желание закричать, буквально завыть от боли… что вновь сменялось полнейшим равнодушием ко всему происходящему.
Именно во время одного из этих затиший, новоиспеченная вдова распорядилась сообщить Бранну о случившемся и подготовить его, да и маленькую Ригхан, которая едва ли что поймёт, к прощанию с их почившим отцом. Затем в ход пошел травяной отвар, приготовленный Шандаром Вайшем с одной лишь целью – помочь графине совладать с горем и пусть немного, но успокоиться. Вновь отстраненно мысля, словно она собиралась на прощание не с мужем, но с незнакомцем, Гвенн неторопливо осматривала сшитое загодя для траура платье, которое прежде планировала надеть на похороны брата, боялась – на похороны отца, а надела на прощание с мужем. Травы помогли не особо, в ход пошло крепкое вино и несколько листков мяты, дабы скрыть свою слабость.
Вновь отупляющее спокойствие, утро в разгаре, а графиня, не позволяя себе прилюдно плакать, спокойно ждала, когда слуги приведут сына. И лишь полный боли взгляд темных глаз и глубокие, залегшие под ними тени, единственно выдавали охватившее женщину горе.
«Боги, как же быстро всё случилось, как неожиданно. Не видеть мужа рядом – привычно, да, но зная, что он жив и непременно ляжет рядом, возможно и обнимет во сне. Не видеть и осознавать, что его больше нет – забавно, как же это больно. Однако надо двигаться вперед, учиться жить без Фелана. Теперь вот Бранн стал графом, как его растить теперь? Отец, ребенку нужен отец, иначе, что из него выйдет в итоге? Но отца у него теперь нет, лишь бесполезная мать и… баргест побери всё произошедшее. Поговорить с Беренгаром, может он даст совет? Нет, ему и без меня не сладко. Что же делать? Не ехать же домой…»
Она вздохнула, закусив губу, дабы сдержать нахлынувшие слезы. Не время для них, не время для слабости.
«Забавное слово – дом. Где он теперь, когда нет Фелана? В графстве я чужая, здесь лишь из-за должности при королеве, Монтария? Там через голову отца заправляет братец. Проклятье…»
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Май 24 2017, 14:39
Бранн Авенмор
Злой капитан Злого Бобра
avatar
Репутация : 52
Очки : 61


Здоровье:
80/80  (80/80)

Бранн принял новость о потере отца на удивление всех его нянек очень стойко. Не понадобились даже травы, загодя приготовленные на случай, если юный новоиспеченный граф расплачется. Он выглядел спокойным, неприятно удивленным. Сильно хмурился, но вел себя тихо и стал молчалив. Раньше он был шумный и буйный, а теперь в нем утих задор, стал тише звонкий голос.
Бранну сообщила о смерти Фелана мама рано утром, едва он проснулся. Он выслушал ее и не перебивал. Перед тем, как уйти, Гвенн попросила разрешение, чтобы быть уверенной в том, что сыну не нужно сейчас присутствие и поддержка матери. Бранн удивился такому вопросу - нет, ему не была необходима поддержка, поэтому маму, занятую похоронными хлопотами, он отпустил.
Позавтракал Бранн с аппетитом, потом долго сопротивлялся сесть за изучение букв, но в итоге сдался, хмурый сел за стол со свитками и выслушал урок учителя.
Это утро не отличалось от предыдущих практически ничем. Да, Бранн услышал и понял, что этой ночью умер его отец, Фелан Авенмор Белый Дракон. Но не испытывал по этому поводу никаких эмоций кроме растерянности и легкой грусти. Он просто не осознавал случившееся и его последствия. Пытался задуматься об этом, но у него не получалось - мысли путались, сделать выводы Бранн не смог.
Одна из нянек пришла за Бранном под конец урока - он обрадовался, что урок пришлось закончить немного раньше. Поэтому охотно пошел с ней.
- Мы пойдем сейчас в Храм, милорд, - мягко сказала она, ведя Бранна за руку в его комнату, чтобы одеть его для выхода из замка. - Там проходит церемония прощания с вашим батюшкой. Только зайдем за Ригхан.
- Хорошо, - кивнул в ответ мальчик, послушно следуя туда, куда ведут. - А мама?
- Графиня Карнарвон тоже там будет.
- Хорошо, - повторил Бранн и больше ни о чем ее не спрашивал.

Когда Храм показался издали, Бранн вдруг ощутил тревогу, которой вновь не находил причин. Чего он боялся? Он не понимал. Отец умер, но чего бояться-то? Совсем непонятно. Храм всегда казался Бранну самым безопасным местом в городе, обителью богов и мудрых, добрых дестуров.
Надо отметить, Бранн равно чтил обе веры, не зная даже о том, что можно жить по законам только одной религии. Для него всегда было веры две - словно одна, но разделенная пополам, однако все равно боги - как дюжина, так и древние северные, - равны и целостны.
От того, что Бранну вдруг стало тревожно, он очень обрадовался, когда увидел маму - рядом с мамой ничего не было страшно!
Он отпустил руку няньки, которая вела его к Храму, и побежал навстречу Гвенн.
- Мама, - произнес он, беря ее за руку, когда подбежал, словно говоря - вот он я, тут, я пришел, как вы хотели.
Няня передала Гвенн и малышку Ригхан, которую все это время несла. Ей было два года, понимала она еще меньше ее растерянного брата.
Бранн последовал за мамой, держа ее за руку, под створчатую арку распахнутых высоких дверей Храма.
Читал молитву дестур - слышно было издалека.
В Храме было много людей - больше, чем в обычные дни, когда Бранн ходил туда молиться с отцом, но не так много, как в праздники Дюжины. А сейчас его вела в зал мать - так странно. Бранн, не сбавляя шага, задрал голову, вскинул взгляд и посмотрел на Гвенн. Она показалась Бранну совершенно спокойной. Значит, нечего было бояться и зря он тревожится. Бранн дал себе обещание держать себя в руках и не пугаться ничего, что бы ни предстояло ему увидеть.
Люди вокруг почему-то странно смотрели на них. Странно смотрели на Бранна. Некоторые подходили.
- Соболезную вам, леди Карнарвон, - произнесла шедшая им навстречу женщина, имени которой Бранн не знал.
Все в черном. Странно, зачем все были в черном. И эта тетка тоже в черном платье. Ее голову укрывала черная фата - Бранн видел такую у королевы Эгины, только белую.
- Милорд, да прибудет с вами сила Дюжины, - сказала она ему.
- Спасибо, - вежливо отозвался Бранн, как был обучен.
Хотя не понимал, что значат слова этой женщины и зачем ему сила Дюжины.
Нет, происходило что-то совсем странное.
Бранн нахмурился.


ОТРИЦАНИЕ


Первое, что увидел Бранн, заходя в главный зал Храма, это постамент, на котором лежал человек. Все остальное будто померкло, окуталось призрачной дымкой. Один только мраморный постамент и человек, лежащий на нем.
Бранн понимал, что это его отец и он мертв. Но отказывался верить в это. Это было... не взаправду.
Едва увидел Бранн тело отца, вдруг встал, как вкопанный. Материнская рука, крепко держащая его, потянула вперед, он зачем-то потянул ее к себе - несильно, но давая понять, что не может идти. Гвенн сделала шаг назад, глядя на сына, он тоже смотрел на нее. Затем вернул взгляд на человека на постаменте - издалека он не мог разглядеть лица и одежд. А когда материнская рука вновь потянула вперед, зашагал. Не чувствовал ног, просто шел по привычке. И чем ближе был мрамор с человеком на нем, тем быстрее билось в детской груди маленькое, не знавшее горя сердечко.
Подойдя, Бранн пристально поглядел на лицо. Человек лежал на спине, Бранн с высоты своего роста видел его профиль. По другую сторону постамента стоял дестур. Сложив руки в священном знамении, он читал молитву - Бранн не знал ее. Он знал несколько молитв, разучив их с отцом, но эту слышал впервые. У изголовья постамента стоял король Беренгар. От чего-то он тоже был в черном. Бранн посмотрел на него, потом на маму - странно, на ней тоже было черное платье. Сам юный Авенмор был одет как обычно в свой костюм из вываренной коричневой кожи и черный с гербом Авенмор детский плащ по размеру. Бранн просто не знал, что траурные одежды для него просто-напросто не успели сшить...
Затем мальчик пригляделся к человеку на постаменте. Похож на отца, но не он. Бледный, щеки впалые, нос острее, темные круги под глазами. Он что, даже не дышал? Его грудь не поднималась. Как это понимать, если человек не дышит? Как что-то узнать у него, если он не может двигаться и говорить?
Вдруг материнская рука отпустила ладошку Бранна, он растерялся, не понимая, зачем. Гвенн удобнее усадила на руках малышку Ригхан, взяв ее обеими руками.
Бранн прижал к груди свои кулачки так, словно замерз, и вернул взгляд на человека на постаменте.
Вдруг стало холодно и снова страшно. Он мертвый, этот человек. Он мертвый и не дышит. И это отец. Хотя нет, не отец, он ведь мало похож. Но должен быть он, ведь он сегодня умер! А что значит - умер? И что теперь делать с ним? И как теперь быть?
Нет, это все было какой-то дурной шуткой! Чья-то злая шутка, которая затянулась. И вообще не было смешно. Не было даже забавно.
Бранн, не задумываясь о собственных действиях, сделал шаг к дяде Беренгару - а племянник иногда позволял себе обращаться к королю именно так - и взял его за указательный и средний палец опущенной вдоль тела руки. Просто взял, ничего не сказав. Это зачем-то было нужно, так просто хотелось. Вновь стало теплее и не так страшно. Бранну нужно было держать кого-то за руку.

___________________________________________________
Я боюсь стать таким, как взрослые,
которым ничего не интересно, кроме цифр.
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Май 24 2017, 19:37
Беренгар II Авенмор
Король Кэйранда
avatar
Репутация : 172
Очки : 190


Здоровье:
80/80  (80/80)

Беренгар с первого же дня своего правления перевернул некоторые вековые устои с ног на голову. За двести лет существования династии ни один из девятерых, сменившихся до него на троне кэрских королей еще не нес ночного бдения над телом усопшего в Храме, даже если эти усопшие были их супругами, братьями, сестрами или детьми.
Тогда, давным-давно, тридцать четыре года назад, еще до коронации, когда он пришел в Храм, чтобы бодрствовать над телом своего отца, советники почившего короля пытались отговорить юного монарха, упирая на то, что не приличествует ему такое проявление скорби, но, в конце концов отступились, и Беренгар, хоть и не слишком скорбевший по черствому, деспотичному и безжалостному человеку, которым был почивший Ригейр II прозванный Древорубом за свою бескомпромиссное истребление друидов и священных деревьев, тем не менее провел свою первую ночь у ложа мертвеца, следя за колеблющимся пламенем светильников, за тенями, перебегавшими по каменным лицам богов, и мысленно обращаясь к ним, просил у них твердости и мудрости. И был уверен, что именно эта ночь сделала его королем, а вовсе не возложенная дюжиной дней позже на его голову корона.
Прошло много времени. Он бодрствовал ночь у ложа Айнесс и крохотного тельца ребенка, которого считал своим первенцем Рикардом, и впервые в жизни рыдал навзрыд, оставшись один в кругу молчаливых богов. Он не смог отстоять ночь рядом с телом своего младшего сына, Раллена, ибо тот был убит в Вестморе, и тело его невозможно было доставить в столицу, и провел ночь в храме один, подавленный настолько, что не мог даже возносить молитв, и наутро его нашли в зале без сознания.
Да, не подобало королю то, что было привилегией простых людей, но советники, смирившись с тем, что диктовать что-либо Беренгару было невозможно, отступили, и никто не мешал ему проводить так, как он считал нужным умерших дочерей и вторую жену.
И никто не удивился, когда вечером король вошел в храм, который с наступлением ночи покинули все, даже королевские телохранители.
Только вот эта ночь была тяжела. Беренгар был уже давно не молод, и этот удар оказался сильнее предыдущих.
Фелан.
Фелан, который был ему скорее сыном, чем братом. Заменивший ему умершего, как он думал, первенца. Которого он воспитывал и растил как сына. Который стал радовать его успехами. Который стал опорой его трона. Поддержкой. Советчиком. Гордостью.
Теперь лежал на холодном мраморе. Такой же холодный, одеревеневший и чужой, словно бы собственное посмертное изваяние, которое сейчас в спешном порядке высекали лучшие каменотесы страны из цельной глыбы белого мрамора.
Боги-боги. За что вы так караете меня. Почему он?! Почему не я, боги....
Бесполезные вопросы. Бесполезные слезы. Да, король, уткнувшись головой в плечо навеки уснувшего младшего брата не утирал слез, которые сами по себе время от времени выкатывались из уголков его глаз и мгновенно впитывались в одежду.
Свет светильников плясал на ликах богов. Они наблюдали за ним. Всю эту бесконечную ночь, Двенадцать Богов, обступившие на своих высоких пьедесталах постамент с телом Белого Дракона и застывшего рядом короля, смотрели на них в отрешенном молчании, и только по окутанному полупрозрачной мраморной вуалью лицу Безликой скользили темные тени, и казалось, что богиня дышит, и складки вуали трепещут в такт ее дыханию.
Наутро Беренгар стоял у изголовья брата точно часовой. О том, как тяжело прошла для него эта ночь не знали даже дестуры, которым он никогда бы не позволил увидеть свою слабость. Храм заполнился людьми. Дестуры, гвардия, придворные, все кто пришли почтить память Фелана, не столько даже по искреннему желанию, сколько для того чтобы быть замеченными в своей скорби, и выполнить таким образом свой светский долг. Король их почти не видел, и тихое гудение голосов, перекрываемое пением молитв не проникало сквозь непроницаемый барьер, которым его окутала ночь. Только когда кто-то взял его за руку, он впервые за много часов отвел взгляд от неподвижного лица брата. И увидел ребенка.
Бранн.
Нет, он не был настолько сентиментален, чтобы придумывать себе банальные утешения вроде того, что Фелан не ушел совсем, и оставил на земле свое продолжение. Каждый умерший уходит навсегда и окончательно. А Бранн это не кусочек Фелана, а Бранн. Самостоятельное человеческое существо, и слишком еще маленькое для того, чтобы предположить - что из характера отца тот мог унаследовать. И тягучая печаль сдавила сердце короля, когда он подумал, что никогда этого не узнает, потому что его черед уйти за Порог наступит гораздо раньше того времени, когда Бранн станет мужчиной.
Беренгар осторожно пожал маленькие пальчики ребенка, после чего попросту взял его за руку. Детская ручка целиком утонула в его руке, но вслух он ничего так и не сказал. Что тут можно было сказать. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть на леди Гвенн, и глубоко вздохнув, вновь перевел взгляд на закрытые глаза брата. Поминальная служба, потом его тело перенесут в склеп и опустят в саркофаг. И больше он не увидит его никогда. Так что же было сейчас смотреть на что-либо другое. Для этого еще будет время. Увы - его возможно будет даже слишком много для того, кто ощущал себя сейчас усталым и разбитым стариком.
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Май 24 2017, 23:51
Гвенн Авенмор
Пылающая в тени
avatar
Репутация : 137
Очки : 223


Здоровье:
80/80  (80/80)

Лишь Боги знали, как не хотелось графине переступать через этот порог, медленно проходить под своды величественного, но чуждого ей храма, выслушивая бесполезные и лишь растравляющие душевную рану соболезнования, дабы в итоге замереть подле постамента, на котором лежал её муж. Её бездыханный Дракон. К глазам вновь подступила ненавистная влага. Великие Боги, почему именно он?
Женщина до боли, до крови закусила губу, не позволяя себе показать всем и каждому той боли, что пронзила её сердце. Нет, никто не увидит её слабости, никто и ни за что! Глубоко вздохнув, она обратила взор на приблизившегося к ней мальчика, но как ни пыталась, не смогла ему улыбнуться, просто взяла за руку и, прижав к себе маленькую Ригхан, переступила через порог.
В уши ворвался резкий, неприятный голос дестура, нараспев читавшего какую-то молитву, лишь более раздражавшую новоиспеченную вдову. Словно почуяв легкую добычу, к графине ринулись обряженные в чёрное придворные, стремясь произнести заготовленные старательно соболезнования, показать себя, продемонстрировать насколько им не всё равно. Но кого они обманывали?! Да им всем, каждому нужно было лишь выделиться, тогда как смерть Фелана едва ли вызвала у этих людей хоть толику сожаления, не говоря уж о горе. Нет, было бы куда лучше, если бы все эти лицемеры просто позволили ей пройти тихо, не обращая на неё излишнего внимания. Пройти и молча проститься с человеком, все эти годы бывшим смыслом её жизни. Погруженная в столь невеселые, полные скорби и злости мысли, женщина и не заметила, как замер на месте её маленький сын. Потянула его за собой, но лишь спустя мгновение поняла, что Бранн просто начал осознавать произошедшее. Однако медлить было нельзя.
Ещё несколько шагов, и уже никто не стоял перед Гвенн и хладным телом её супруга. Графиня вздрогнула, жадно всматриваясь, в столь знакомые прежде черты лица, воспылав на миг смутной надеждой, что это не правда, это не Фелан! Нет! Она ведь знает каждую черточку, каждую морщинку, а здесь… а здесь был он, вернее его тело. Просто тело. К горлу подступил комок, в груди сдавило. На постаменте лежало тело Лорда Слышащего.
Маленькая Ригхан, не понимающе поглядела на своего почившего отца, но не заплакала, не испытала той гаммы чувств, что в один миг обрушилась на Бранна и их мать. Счастливая. Однако давящая атмосфера, воцарившаяся ныне в храме, подействовала и на девчушку, испуганно завозившуюся и вжавшуюся личиком в надежное мамино плечо.
«Великие Боги, будьте милостивы к нему. Фелан был хорошим человеком…»
Пришлось отпустить ладошку сына и поудобнее устроить на руках дочь, обнимая её, успокаивающе поглаживая по голове. В душе, прорвавшись сквозь завесу горя, кольнула совесть – не следовало Гвенн оставлять мальчика без своего внимания, ведь он, в отличие от сестренки, всё понимает гораздо лучше и наверняка испугается. Не без труда оторвав взгляд от мертвенно бледного лица почившего Авенмора, женщина взглянула на Бранна, но только и успела, что заметить удаляющуюся фигурку, замершую подле человека, который единственно повел себя так, как и должен был искренне скорбящий по утрате. Графиня лишь на миг встретилась взглядом с Беренгаром, не в силах передать ему насколько она благодарна королю за неусыпное бдение над телом, но тут же отвела глаза. Испуганно. Стыдливо. Белый Дракон умер из-за неё и ей, только ей нужно было провести ночь над его телом, но уж никак не брату, уже немолодому, для которого это испытание могло стать фатальным. Женщина тихо всхлипнула и, стремясь отвлечься, коснулась губами макушки уже явно испуганной дочери.
«Стыдно?», - пробился сквозь монотонные напевы дестура знакомый голос. «И хорошо, пора бы устыдиться содеянного. Хороша же женушка, слышала ведь, как в груди у Фелана хрипит, как тяжело он дышит, но нет же. Ей же ласки подавай, что глупой фрейлинке. Вот и получай теперь, убила муженька-то своим эгоизмом. Надо, надо было сразу вызвать Вайша, но…»
Ногти жадно впились в кожу, оставляя глубокие следы, вызывая вспышку боли, единственно позволившую женщине опомниться, отогнать звучащий в голове собственный голос. Да, она была виновата в смерти мужа, но изводить себя смысла не было, графа это не вернет. Стоило подумать о том, как жить дальше. Вот только с этим было куда труднее, привычный мир рухнул в Бездну вслед за человеком, рядом с которым она прожила добрую половину своей жизни и мечтала встретить старость. Что ж, встретит. Но теперь – одна.
Мир потерял свою чёткость, по бледному лицу вдовы скользнули первые с того мига, как она покинула супружеские покои, слезы.
«Нет. Стой. Не смей реветь, только не здесь, не при всех!»
Маленькая Ригхан, словно уловив настроение матери, испуганно захныкала, теребя ручками ворот траурного платья графини. Гвенн вздрогнула, ей почудилось, как десятки полных осуждения, да в довесок и обвиняющих взглядов вонзились в её неестественно прямую спину. Резко развернувшись, уже не скрывая слез, она бросилась к замершему неподалеку деверю, но подле Беренгара привычно заробела. Тихо тронула сына за плечо.
- Идём, - едва слышно шепнула она мальчику, подхватывая его ладошку, и кивнула на столь желанный выход.
Посмотреть профиль
Сообщение  Пт Май 26 2017, 23:19
Беренгар II Авенмор
Король Кэйранда
avatar
Репутация : 172
Очки : 190


Здоровье:
80/80  (80/80)

По изможденному, усталому лицу короля, молча поднявшего взгляд на невестку, невозможно было прочесть ни единой мысли, никаких эмоций, ни единого движения души. Только взгляд его, казалось, все больше тяжелел. Впервые за много часов, он думал не о брате, не о будущем династии, а о чем-то ином. И с каким-то тяжелым, каменным терпением ждал. Женщина казалась мраморной статуей, натянутой и безэмоциональной, и словно могильный холод растекся по его жилам.
Да, многие женщины, он знал, считали проявлением позорной слабости - какие-либо эмоциональные реакции на глазах у посторонних, считая что каменная сдержанность характеризует их как сильную личность.
Беренгар же считал это обычной гордыней. Такой была Ланна, и доведись ему умереть раньше нее, он был уверен, она бы куда больше пеклась о том, как она выглядит в глазах посторонних, нежели о его смерти.
Так неужели же и леди Гвенн такая же? Неужели забота о том, чтобы "достойно" выглядеть в глазах придворных, пересилит в ее душе скорбь о Фелане? Неужели она постыдится почтить память мужа хоть одной слезинкой? От этой мысли словно горячие когти впились в его сердце. Неужели Фелан не заслуживал того, чтобы хоть на минуту забыть о статусе, о людях, о посторонних взглядах, стоя у его последнего ложа? Неужели? Не может быть, чтобы он так ошибся в ней, в тех пятнадцати годах, что искренне принимал ее не как жену брата, а как собственную сестру. Не может быть!Когда она подошла вплотную, он вновь встретился с ней взглядом, и медленно вздохнул. По ее бледному лицу все же покатились слезы.
Хвала богам.
Облегчение было сокрушительным, хоть и повод к нему был невыносимо горек. Боги свидетели, Фелан получил это последнее почтение начиная свой путь в вечность.
И не ошибся он, король, полагавший что хорошо знает людей, в сердце этой женщины, женщины искренне способной любить.
Не заботясь о том, смотрят ли на них придворные, он молча протянул руку, привлек леди Гвенн к себе, и так же молча коснулся губами ее лба. Там где царствует скорбь нет места беспокойству о мелочах, чужих взглядах, шепотках и мыслях. Говорить было незачем. Все будет сказано потом.
Но когда дочь "Слепого Льва" указала сыну на выход, меж бровями короля пролегла глубокая морщина.
Никто не осудит вдову за то, что она, почтив мужа, уйдет, унося с собой свое горе. Но его сын, как бы ни был он мал, должен был остаться. Должен был отстоять до конца поминальную службу, должен был проводить отца до его последнего пристанища, и постоять у его могилы.
Да, женщины могут утверждать о том, что бремя это непосильно для ребенка, что его следует уберечь и оградить, опасаться что мальчика будут мучить страшные сны и упрекать короля в чрезмерной суровости. Пусть так.
Пять лет. Достаточно для того, чтобы начать осознавать себя как мужчину. И если этого не произойдет сейчас, то не произойдет уже никогда. Если Бранн уйдет сейчас следом за матерью - то он так и останется под ее защитой, этаким цыпленком под заботливыми крыльями, для него продолжится пора счастливого, избалованного детства. Только вот продолжится она и на всю оставшуюся жизнь. Если же останется...
Беренгар не мог приказывать невестке. Только обратиться к самому ребенку, словно бы кинув жребий самой судьбе, призывая ее ответить - кто он, самый младший потомок короля. Феллерт, или Авенмор?
- Останься, Бранн. - произнес он вполголоса, и сжал детскую ручку в своей ладони. - Так надо.
Посмотреть профиль
Сообщение  Чт Июн 01 2017, 11:12
Бранн Авенмор
Злой капитан Злого Бобра
avatar
Репутация : 52
Очки : 61


Здоровье:
80/80  (80/80)

Бранн стоял между дядей Беренгаром Авенмор и матушкой Гвенн Феллерт. Мама поймала свободную ладонь сына и потянула на себя. Бранн потянулся к ней, из руки короля почти выскользнула его ладошка, когда вдруг мужские пальцы крепко сжали мягкие детские пальчики. Бранн замер. Обернулся, вскинул взгляд на короля. Затем снова посмотрел на маму.
Он растерялся.
Мама звала его уйти, дядя просил остаться.
Бранну в его жизни редко приходилось принимать какие-то решения, обычно все решали за него. Его во что-то одевали, куда-то вели, чем-то кормили. А тут поставили пред выбором. Но может ли он вообще выбирать?! Мама просила уйти. Дядя сказал, что нужно остаться. Почему они говорили разное?
Будь у Бранна больше времени, он бы задумался - а зачем нужно остаться-то? Но пока принимал эту реплику как данность и истину. Нужно, так нужно.
Детская ладонь выскользнула из теплой материнской руки, легла на пальцы Беренгара, сжимающие вторую ладонь Бранна. Мальчик, успевший сделать к Гвенн шаг, вновь ступил обратно к дяде, поднял на него глаза, преданно и безропотно глядя снизу вверх.
Почему он выбрал дядю, а не мать? Ответ был прост: перед ним стоял король. А короля нужно безоговорочно слушаться где угодно и когда угодно. Кем бы он ни был: дядей, папой, братом, дедом. Он был в первую очередь королем, чье слово - закон. Даже ребенок это знал. Остальное не было важно.
Поэтому, держа большую руку Беренгара в двух маленьких детских ладошках, Бранн повернулся к маме и без каких бы то ни было угрызений совести тепло посмотрел на нее, говоря этим взглядом, что остается.

Бранну, как мальчишке вздорному и неусидчивому, стоять без дела было скучно и тяжело. Беренгар смотрел на Фелана, Бранн время от времени поднимал на дядю взгляд, тот все смотрел и смотрел. Бранну смотреть на отца было скучно. Он бесцельно скользил взглядом по залу храма, разглядывал людей вокруг, наблюдал, как они один за другим подходят к телу Белого Дракона: кто-то кланялся, другие касались пальцами его руки, третьи целовали ее. Иногда что-то говорили королю и Бранну. Мальчик отвечал вежливо и коротко.
Зачем ему было здесь стоять, он так и не понимал.
Он размышлял о том, что дальше будет. Ведь мертвых относят в склеп, где лежат остальные Авенмор. Наверное, отца отнесут туда же и положат в саркофаг - мрачные штуковины. Бранн только сейчас задумался о том, что внутри в них тела. Вот такие тела, как тело его отца сейчас перед ним. И там остаются. Навсегда! Они же гниют!
Забегали глаза Бранна, забилось вдруг чаще сердечко, зашевелились детские пальцы в руке Беренгара.
Фелан Белый Дракон, отец Бранна, его любимый родной отец будет погребен под каменной плитой и там останется, будет гнить, тлеть, пока не останется один скелет. Бранн вскинул вновь взгляд на Беренгара, глядя на дядю перепугано, но не решаясь нарушить тишину и что-то сказать.
Он не увидит больше отца. Бранн понял вдруг это. Понял внезапно. Перевел испуганный взгляд на тело на постаменте. Посмотрел на отца, стараясь запомнить.
Постепенно унялся темп бьющегося в груди мальчика сердца. Успокоилось дыхание. Он стоял, держа дядю за руку, и смотрел теперь на Фелана как Беренгар. Долго, неотрывно, печально.

Текло время, в Храме становилось холодно, иссяк поток идущих к Фелану людей.
Бранн уловил момент, когда зал оказался почти пуст. Завершив молитву, на короткое время замолчал дестур. Бранн потянул дядю за руку, обращая на себя внимание, поднял на него взгляд и негромко, словно рассказывал тайну, задал мучивший его вопрос:
- Мама сказала, что отец теперь с богами, - говорил он вдумчиво, - как он может быть с богами, если он тут?
И указал взглядом на тело Фелана на постаменте.

___________________________________________________
Я боюсь стать таким, как взрослые,
которым ничего не интересно, кроме цифр.
Посмотреть профиль
Сообщение  Чт Июн 01 2017, 13:11
Беренгар II Авенмор
Король Кэйранда
avatar
Репутация : 172
Очки : 190


Здоровье:
80/80  (80/80)

Беренгар глубоко вздохнул, и, опустившись на колено, повернул племянника лицом к себе.
- Тебя еще не учили Семи Наукам, Бранн, с тобой еще не говорили дестуры. Но, посмотри на меня. Каждый человек, каждое животное, каждое дерево на земле есть бессмертная душа, облаченная в тело, также, как ты вот сейчас облачен в эту одежду. - он говорил тихо, придерживая мальчика ладонями за плечи. Не зная, воспримутся ли его слова, он знал, что главным, что воспримет ребенок - будет тихая, успокаивающая уверенность голоса и тепло рук. - Каждое живое существо на этой земле, живет лишь определенный срок. После чего, покидает свою оболочку, свое тело, и устремляется к богам, в покой и свет Небес, чтобы потом, когда-нибудь, снова вернуться на землю, и прожить еще одну жизнь, в теле ли человека или животного. Все мы живем в Вечности бесконечно, мой мальчик. Твой отец и правда ушел к богам. Оттуда, с небес, он сможет наблюдать за тобой. Радоваться твоим успехам, гордиться твоими достижениями. Улыбаться, когда будешь улыбаться ты. А возможно, временами являться тебе в снах, чтобы поддержать или подать совет.
Он помолчал, с трудом владея собственным голосом, в котором едва не прозвучали сдерживаемые слезы.
- То, что ты видишь здесь - наконец продолжил Беренгар - Это лишь то тело, что носил он при этой жизни на земле. Он оставил его здесь, как к примеру, оставлял свой любимый плащ на кресле, отправляясь купаться. Этому телу воздают последние почести, потому что люди верят в то, что душа, в течение трех дюжин дней, всегда витает где-то поблизости, чтобы повидать родных и близких. И, соответственно, придя сюда, воздать честь и уважения телу твоего отца, они верят в то, что сам он, где бы он сейчас ни был, знает это, и ему будет приятно знать, что столько людей почтили его память.
Он коснулся губами лба ребенка, и, поднявшись, снова взял его за руку.
- Идем. Сейчас нам надлежит присутствовать при завершении ритуала, мой мальчик. Он торжественный и печальный, но помни, дестуры опустят в саркофаг лишь тело твоего отца. Так же, как слуга складывает в сундук не нужный ему более плащ или квезот. Сам он - уже вне его. Там, где больше не страшны ни болезни, ни холод, ни усталость. Помни об этом, и ничего не бойся. Ты не потерял его. Ты всего лишь не сможешь его видеть но сам он будет с тобой всегда. Понимаешь?
- Ваше величество, все готово.- один из облаченных в белое дестуров отвесил королю короткий поклон. Беренгар кивнул, и повел племянника к выходу из храма. Они шли медленно, а за ними, переложив тело с постамента на роскошные носилки с изукрашенными резьбой ручками, и обитыми мягкой темной тканью, и укрыв его по пояс таким же покрывалом, шли дестуры, с песнопениям несущие усопшего к месту его последнего упокоения.
Беренгар не слышал за спиной их шагов. Слышал только их пение, и знал, что они идут следом. Подумал о том, что вот они, глава Дома и самый младший его отпрыск, идут рука об руку, а за ними следом идут не дестуры с телом, а неслышными шагами следует сама Безликая, и кто может предсказать час, в который она, догнав того или иного человека, положит ему руку на плечо.
Посмотреть профиль
Сообщение  Пт Июн 02 2017, 13:38
Гвенн Авенмор
Пылающая в тени
avatar
Репутация : 137
Очки : 223


Здоровье:
80/80  (80/80)

Так чего же на деле хотел король? Отчего сверлил невестку ощутимо тяжелым взглядом, словно бы выжидая и оценивая? Что оценивая? Чего он от неё хотел? Гвенн искренне не понимала причины подобного к себе внимания, всё более боясь не то что глядеть в глаза Беренгару, но даже просто смотреть на него, однако и отвести взгляда не могла.  Зачем он мучил потрясенную внезапным горем вдову? Женщина сжалась, лишь уловив краем глаза движение деверя, напряженно замерла, позволяя ему коснуться губами лба, но от того побледнела лишь больше. Графиня не ведала, о чем раздумывает король, не понимала мотивов каждого его действия, а потому лишь жаждала скрыться скорее от посторонних глаз, успокоить испуганную дочь и, вверив малышку няньке, остаться наедине с душившими её слезами. Слезами, видеть которые не должен был никто, но по иронии судьбы, лицезрели многие присутствующие в храме. Она легонько потянула Бранна за собой, желая увлечь мальчика в более спокойное место, уберечь его сомнительного счастья наблюдать за хладным телом Белого Дракона, но негромкие слова Беренгара прозвучали не просто приказом, словно пощечиной. Гвенн вскинула на деверя полный недоумения и недовольства взгляд, готовясь возразить королю, хоть это было делом непозволительным, вот только спокойствие сына было дороже. И тут же опустила глаза, он король, он мужчина, а это могло означать лишь одно – ему виднее, как поступить в этой ситуации и если Его Величество считает, что ребенок должен выдержать это испытание, значит, так тому и быть. Кто такая Гвенн, чтоб спорить?
Маленькие пальчики сына выскользнули из ослабшей вдруг материнской руки, он принял решение и помешать ему никто не вправе, даже мать. Графиня насколько возможно ободряюще улыбнулась мальчику и, развернувшись, медленно пошла прочь из храма, не заботясь уже о катящихся по лицу слезах и ссутуленной спине.

Прохладный ветер мягко коснулся её лица, растрепал волосы, безуспешно попытался высушить слезы, но главное, позволил женщине почувствовать себя хоть немногим, но лучше. Она медленно шла вдоль ведущей к храму дороги, крепко прижимая к себе малышку Ригхан и упрямо гоня застывшую перед глазами картину – бледное, совершенно неестественное тело, лежавшее на постаменте. Тело, некогда принадлежавшее её мужу, теперь же бывшее лишь крайне сомнительным напоминанием о графе Карнарвон, но уж никак не им самим. Фелан ушёл ночью, умер на её руках. Гвенн видела, как жизнь покидает тело супруга и просто не могла теперь смотреть на эту бледную фигуру, чужую, что вскоре будет скрыта от её глаз тяжелой плитой саркофага.
- Госпожа, вы позволите?
Робкий голос подошедшей няньки отвлек женщину от грустных мыслей, заставил обратить, наконец, внимание на хмурящуюся погоду, задремавшую на её руках малышку и необходимость вернуться хотя бы ко входу в храм Двенадцати, дабы не пропустить, когда траурная процессия направится к фамильному склепу Авенморов. Она должна была быть там, быть рядом с телом супруга и живыми, что провожали его в последний путь, рядом с сыном, хоть тот, следуя велению своего… нет, их короля, вырвался из-под материнской опеки.
- Отнеси Ригхан в замок, пусть немного поспит, - тихо ответила Гвенн, осторожно передавая дочь няньке. – Не стоило брать её на прощание, она всё равно ничего пока не понимает, но правила есть правила. Ладно, иди.
Сама же новоиспеченная вдова, медленно пошла к распахнутым настежь дверям, из которых вскоре должна была выйти процессия с телом Белого Дракона.

Гвенн многое бы отдала, чтобы не видеть этой скорби, в большинстве своей наигранной и лишь у немногих, близких почившему графу людей, по-настоящему искренней. Процессия двигалась медленно, облаченные в белое дестуры раздражали своими песнопениями, словно мертвый мог их слышать, немногие из отстоявших всю церемонию прощания людей двигались следом и едва ли кто обратил внимание на вновь присоединившуюся к ним женщину, молча шедшую за королем и, теперь уже новым графом Карнарвон.
Посмотреть профиль
Сообщение  Вс Июн 04 2017, 22:12
Бранн Авенмор
Злой капитан Злого Бобра
avatar
Репутация : 52
Очки : 61


Здоровье:
80/80  (80/80)

Бранн не знал, что он теперь граф. Он и не знал по существу, что такое вообще граф и какие возможности и обязанности за этим словом скрываются. Пока он мог лишь делать то, что от него требовали. А требовали сейчас куда-то идти...
Бранн, конечно, положительно кивнул своему дяде, выслушав все его разъяснения. Стало немного понятнее, но не совсем. Хотелось узнать, отец сейчас просто невидимый? И можно ли будет вдруг поймать его и пощупать руками или так тоже не получится? И что случится с телом в саркофаге? Он правда там будет гнить? Бранн помнил одного щенка, он нашел его в овраге у дороги за стенами Ал-Антара, он был мертвый. Поначалу просто не двигался и был холодным, когда мальчик вернулся посмотреть на него через три дня, уже знатно вонял и был облеплен мухами, Бранн даже побрезговал его трогать рукой и только потыкал в его найденной палкой. А еще через три дня этот щенок пропал, Бранн не знал, куда. И теперь ему было интересно, что происходит с человеческим телом после смерти. Ведь оно будет лежать не в овраге, а в каменном саркофаге.
Вопросы пока оставались без ответов. Нужно было идти, и Бранн шел, поспевая за королем Беренгаром, вынужденно делая два своих шага на каждый его. Крутил головой, озираясь вокруг, глядя на людей, на тело на носилках. Все происходящее было странным, он еще никогда подобного не видел.
В родовом склепе Авенмор Бранн был много раз и даже помнил некоторые из захоронений и изваяний, изображающих усопших королей. Но от чего-то никогда раньше не приходило ему в голову, что внутри этих каменных глыб под толстыми их крышками и впрямь лежат тела когда-то живых людей. Как никогда раньше он не видел и открытый саркофаг, который теперь был подготовлен для его отца. Жуткое, леденящее зрелище - этот безмолвный, ждущий тело усопшего каменный монстр, раскрывший свою зияющую пасть. Бранну хватало роста, чтобы видеть темноту в его пустоте. Словно тень самой Безликой была в этом камне.
Под песнопения тело Белого Дракона поднесли к саркофагу. Дестур заговорил о том, чтобы в последний раз живущие в мире живых посмотрели на него и попрощались. И Бранн смотрел, жалостливо изогнув брови. Как так - он больше не увидит отца, этого лица, этих черт? Разве это было возможно?
Фелана подняли с носилок и опустили в саркофаг медленно, осторожно, бережно, словно резким движением могли причинить ему боль. Потом водрузили сверху крышку поперек саркофага, свет клонящегося к горизонту солнца все еще попадал на мертвенно-бледное лицо Авенмора, Бранн смотрел на него завороженно, видя, как рывками тяжелый камень подвигают, скрывая от мира лик его отца дюйм за дюймом. Пока крышка, попавшая в выточенные для нее пазухи, не бухнула, закрываясь... Наверное, навсегда. Что такое "навсегда", Бранн пока тоже понимал очень смутно. И поверить в безвозвратность происходящего он не мог. И не хотел.

После этого вся процессия направилась на поминальную трапезу. Бранн, ведший себя весь день спокойно и прилежно, этого нудного вечера выдержать уже не мог и начал капризничать, вечно дергая няньку Мирру за рукав.
- Я хочу пить, дай мне попить.
Фыркал, глядя в кружку.
- Не хочу морс, хочу воду с лимоном!
А когда начинал пить, она не лезла в горло.
- Да не буду я перловку, ешь ее сама!
Все эти люди в черном, все поголовно в черном, все что-то бормочут уныло и томно, всхлипывают. Все какие-то дурные были в этот день.
- Мне душно! - тянул он ворот своей камизы на шее. - Мне скучно! - елозил на своем стуле. - Хочу писать, - врал уже третий раз за прошедший час, лишь бы его хотя бы ненадолго выпустили из этого зала и увели от этих черных хмурых людей.
Вскоре было решено измаявшегося Бранна больше не заставлять сидеть за столом, и его, наконец, отпустили.

Бранн выбежал прочь из замка во двор, осчастливленный тем, что больше нет, наконец, никаких людей в черных одеждах вокруг, одна только приглядывающая за ребенком нянька, семенящая следом. Он пошел вглубь сада, надеясь найти с кем или чем поиграть. Фонтаны, где постоянно были воркующие миледи и иногда дети вместе с ними, теперь пустовали. Бранн бесцельно побродил меж беседок, попинал ногами осыпавшиеся с деревьев осенние листья.
Он вернулся в замок, в свои покои, достал и выложил на полу свои игрушки, начал строить из деревянных выточенных брусочков замок, а затем, представляя себя огромным Мареалом, разрушил его, хохоча, затем начал выстраивать заново.
Он провел вечер, стараясь не думать о произошедшем и не выходить из своей комнаты, чтобы не видеть этих дурных людей, одетых в черное. Почему-то черные траурные одежды его сильно впечатлили. И хотелось просто уснуть, а наутро проснутся в своем обычном мире, где все одеваются как обычно и обычно себя ведут, а не вот так вот...


ГНЕВ


Бранн спал, не видя сновидений, а когда проснулся, не сразу вспомнил события прошедшего дня. Потер кулачками глаза, нехотя просыпаясь от пробирающего в его спальню утреннего солнца. Его не будили няньки - в положенное время им было указано лишь заходить к юному Авенмор, отворять плотные занавеси окон его комнаты, чтобы дать проснуться от света самому. Они оставляли питье у его кровати, на ее углу - одежду, которую следовало надеть к завтраку. И только спустя какое-то время, когда мальчик немного проснется сам, заходили, поднимали, помогали одеться. Но с возрастом все чаще Бранн поднимался сам, не дожидаясь помощи.
В этот раз он повалялся в мягкости перины, вспоминая события прошедшего дня и хмурясь им. Повздыхал. Почувствовал сухость во рту, привстал, взял кружку с морсом, оставленную на прикроватной тумбе, щедро отпил, вытер губы тыльной стороной ладони.
Его взгляд упал на одежду на его кровати. Он даже сразу не понял, что это. Совсем не тот цвет, что он привык. Даже не темно-коричневый, не красный, не серый. Совсем черный, как уголь на пепелище. Неужели это одежда? Он сел на кровати, поднял перед собой ткань. Похоже на котту, ну да. А вот это камиза, совсем черная. А это штаны. Но для кого? Бранн не носил таких одежд и они ему ни к чему.
Он опустил босые ноги на пол, устланный коврами. На мальчике была одна только белая ночная сорочка, доходящая до колен. Бранн приложил к себе штаны, понимая, что это его размер. Это одежда для него. Одежда к завтраку.
Он отшвырнул штаны на кровать, словно их испугался, часто задышал, чувствуя, как ускорилось в груди биение сердца.
Что все это значило? Теперь он что, как они? И должен носить черное и плакать?! Оплакивать отца? Мертвого отца?
С рыком он вцепился в новые одежды, швырнул их на пол и принялся топтать, прыгать на них, пытался драть руками, но ткань не поддавалась. Тогда он взял нож для яблок из тарелки с фруктами - совсем тупой, но в самый раз, чтобы разрезать яблоки пополам и вынимать косточки из сердцевины. Попытался воткнуть его в камизу, но плотная ткань не поддавалась. Пырнул еще и еще, часто и тяжело дыша. Безрезультатно. Тогда он догадался воткнуть нож в шов, затрещали нити под лезвием, распарывающим дыру на плече котты, Бранн встал на нее ногами, руками схватив за рукав и со всей силы дернул, его отрывая и вышвыривая в сторону. Упал на одежды на колени и взялся раздирать все остальное, на лоскуты, на тряпки! Он ни за что такое не наденет, никогда!

___________________________________________________
Я боюсь стать таким, как взрослые,
которым ничего не интересно, кроме цифр.
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Окт 11 2017, 16:14
 
01.10.1253 - 05.10.1253. Принятие - первый шаг на пути к исцелению
Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
colspan="2" Страница 1 из 1

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Хроники Кэйранда :: Скрипит перо, оплывает свеча... :: Мгновения жизни-
Перейти:  

LYLЗефир, помощь ролевым White PR photoshop: Renaissance


Рейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоСолнце встанет, когда ты будешь чист разумом. РИ 1812: противостояние Borgia.:XVII siecle:.
Игра Престолов. С самого началаFrancophonie Разлом War & Peace: Witnesses to GloryАйлей
ВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияSupernatural Бесконечное путешествие Белидес

Мы ВКонтакте

LYL