ФорумМир Кэйранда. МатчастьСобытияКарта мираКалендарьГалереяПоискПользователиГруппыРегистрацияВходPR-вход

Хроники Кэйранда  :: Башня летописца :: Хроники былых времен
 

 29.09.1253. Тайна исповеди. 

Предыдущая тема  Следующая тема  Перейти вниз 
Автор Сообщение
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 245
Очки : 249


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
1



Дата, время: Урожая, 29, 1253 от К, вечер
Место действия: Хайстрен, Ланс
Участники: Эдмунд Авенмор, Изабель Бьято (при желании), Генрих Бьято.
Предыстория/суть темы:
Праздник Урожая, проводы уходящего лета, традиционные пышные празднования на Юге, славящие щедрость кормилицы-Дарины, и милость Двенадцати Богов. Как не позвать на такое празднование друзей и соседей, и родственников. И племянника, который избрал путь служения Богам, в том числе. Или же... в первую очередь? И только ли из-за родственных уз? Или из-за его священной мантии?
Посмотреть профиль
Сообщение  Пн Янв 09 2017, 11:08
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 245
Очки : 249


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
2


Яркие цвета поздней осени в Лансе превращали густые сады в настоящее разноцветье багряного, золотого, жухло-красного и зеленого, отражаясь в бесконечной глади бассейнов и фонтанов. Даже сейчас, когда замок был наводнен съехавшимися к празднествам гостями, каждый из которых прибыл с семьей и свитой, в садах хватало укромных уголков, где можно было бродить в совершенном одиночестве. Все же Хайстрен был огромен, и водные сады задумывались именно с целью дарить сколь угодно большому числу людей возможность отдохновения и уединения.
Генрих Бьято мог часами созерцать этот умиротворяющий пейзаж, или бродить по узким тропкам в самых глухих уголках, предаваясь размышлениям, и чуть ли не сутками не открывая рта. Но сейчас, приняв решение, ему пришлось разомкнуть врата собственной тяги к одиночеству и созерцанию.
От человека, которого он ждал, зависело многое. И ожидая принца, за которым он с полчаса назад послал слугу с приглашением разделить прогулку, герцог припоминал все, что он когда-либо знал о нем. А знал он немало. Еще когда его племянники были совсем детьми, Ланна часто приезжала с ними к отцу, и из года в год Генрих видел, как они растут. Видел странные, а временами сложные взаимоотношения между ними, и был очень огорчен, когда вначале оспа, а потом и война, уносили их жизни. С интересом он следил и за карьерой младшего из оставшегося в живых принцев, будучи в довольно тесной переписке с верхушкой клира Двенадцати. Религия здесь, на юге, оставалась в неприкосновенности, будучи чуть ли не единственной областью, куда окрыленные попустительством короля и законами о свободе вероисповедания, не устремились друиды. И теперь, он размышлял и прикидывал, вспоминая не теперешнего Эдмунда, которого он встречал вчера, а того, который плескался в этих басейнах с братьями, будучи еще мальчишкой и все, о чем писал ему Ярвин об этом молодом человеке. Без союзника, близкого к трону, планы Генриха можно было считать настолько провальными, что разумнее было бы сразу покончить с собой, чтобы не растягивать неизбежное. Но если удастся договориться с этим юношей...
Как знать. Это мог бы быть действительно шанс.
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Янв 11 2017, 14:04
Эдмунд Авенмор
Боговидящий
avatar
Репутация : 194
Очки : 287


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
3


Действительно шанс! Шанс... Шанс...
Этим полны были думы самого принца Эдмунда, когда он, направленный Верховным Дестуром, прибывал в Ланс на правах голоса Храма. И плевать было на то, что никогда не был Эд дестуром и никогда не будет! Он был в Лансе сейчас и говорил от имени служителей Дюжины. Удача, эта проворливая кошка, играла с ним и щекотала нос хвостом. Эд как никогда чувствовал, что может схватить ее. Сейчас! Немедленно! Иначе будет поздно! Не синица в руках и не журавль в небе. А журавль вот в этой руке. О, да! Журавль! Или ничего.
- Дядя.
Мягко поприветствовал Генриха его племянник, одетый в скромную повседневную одежду, но с неизменной звездой на цепи на шее. Сложил палец к пальцу обеих кистей рук и коснулся указательными переносицы, склоняясь в поклоне.
- Да благословит Дюжина путь твой, родителей твоих, братьев твоих, сестер твоих, детей твоих. Да укроет и согреет умерших, осветит путь живущим и страждущим.
Заговорил молитву, не открывая глаз, скороговоркой. Только спустя пару минут ее окончил, но так и остался замершим в поклоне и священном знамении.
Посмотреть профиль
Сообщение  Чт Янв 12 2017, 02:32
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 245
Очки : 249


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
4


Генрих не услышал его шагов, хотя и ждал племянника, и обернулся только на мягко прозвучавшее приветствие. И с улыбкой, медленно опустился на колено, хотя племянник годился ему в сыновья, и он сам был принцем королевской крови, пусть и приниженным отцовским отречением до уровня вассала. Такой подчеркнутый знак почтения мог являться как и частью ритуала почитания сына своего сюзерена, а мог быть связан с тем, что молодой человек был в шаге от третьего обета и готовился стать дестуром. Как знать. Но герцог кротко выслушал слова молитвы, и поднялся лишь после того, как удивленный взгляд принца и жест позволили ему встать.
И только теперь он обнял юношу, тепло, как собственного сына, глядя на него с неприкрытой лаской, которую всегда ощущают люди, лишенные своих детей к тем детям, которые выросли у них на глазах.
- Знаешь, Эдмунд, я теперь буду каждый раз задаваться вопросом, а имею ли я право вот так вот обнимать тебя, и обращаться по имени, или теперь полагается звать тебя "святой брат". Никогда, наверное не привыкну. Особенно здесь, в этих садах, где я столько раз видел тебя ребенком.
Он одобрительно оглядел молодого человека с головы до ног, с теплой улыбкой, вспоминая трогательного большеглазого мальчишку, ловившего золотых рыбок в бассейне под ивами. А теперь он вырос, стал высок и статен, и все так же красив. Девушки, наверное проходу не дают. И все равно, почему каждый раз, встречая его, уже состоявшегося, взрослого молодого человека, он каждый раз прежде всего вспоминает ребенка? Была в этом какая-то непонятная загадка человеческого разума, то ли тоска по собственной ушедшей молодости, то ли восхищение милостью богов, позволяющих воочию наблюдать волшебство времени, меняющего людей... Как знать.
Герцог с улыбкой сделал жест, точно прося разрешения у принца опереться на его руку, и пошел с ним вместе по аллее, под низко нависающими густыми ветвями, с которых только начинали опадать багряные листья, шуршавшие под ногами.
- Спасибо что так быстро приехал, мой мальчик. - тихо продолжал он говорить, медленно и не спеша, с наслаждением вдыхая головокружительно свежий запах влажной земли листвы, и особым, пряным запахом, который является предвестником скорого дождя. - Время безжалостно ко мне, и силы мои уходят гораздо скорее, чем хотелось бы в этом признаться. Я не смог даже приехать летом в столицу, чтобы повидаться со всеми вами. А между тем, мне о многом надо с тобой поговорить. Но прежде всего - как обстоит твоя учеба? Отец Ярвин писал мне что не нарадуется на твои таланты.
Посмотреть профиль
Сообщение  Пт Янв 13 2017, 13:04
Эдмунд Авенмор
Боговидящий
avatar
Репутация : 194
Очки : 287


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 4)
5


- Дядя, не смейте так делать, - с укоризной в голосе произнес Эдмунд, помогая Генриху встать с колен.
Он знал, как болен герцог, что сложно ему дается каждое движение. И этот поклон - не глупо ли! Это Эду было впору вставать перед дядей на колени и бить челом о пол, как боготворящему господина рабу. Поэтому в ясном взоре принца, когда он раскрыл после молитвы глаза, читалось искреннее удивление.
- Вы не только можете меня обнимать, Вы обязаны это делать! - он счастливо улыбнулся и обнял дядюшку в ответ, прикрыв глаза. Не было на свете ничего прекраснее этой теплой семейной любви и нежности. - Вы можете звать меня сыном, - ответил, когда отстранился и взял его руки в свои, - потому что я всегда считал Вас отцом, а Хайстрен - домом. Я кто угодно, но не святой...
С кем, как не с дядей, можно было быть искренним. Поэтому Эдмунд, соблюдая все осторожности и присущие храмовнику приличия, все же вел себя, как прилежный ученик дестура, но не собирался играть эту роль до последнего своего слова и действия, прикидываясь тем, кем никогда не являлся. Рядом с Генрихом, единственным человеком, кому Эдмунд мог доверять, он мог быть самим собой. Хотя давно разучился это делать...
Эд действительно считал Генриха отцом и любил его огромной и светлой сыновьей любовью. Именно он дал принцу, еще мальчишке, то немного, что было нужно - веру в него. Поддержку во всем и любовь. Не ту, что получают богачи от нищих девиц, что дарят наследникам отцы, что лепечут влюбленные под балконом избранницы. Генрих любил Эдмунда просто потому, что он был сыном его сестры. Неважно, каким по счету. В то время как в Ал-Антаре все сравнивали Эдмунда с Леннардом, здесь, в Хайстрене, он был просто Эдмундом, не обязанным быть похожим на кого-то. Он был самим собой и был за это любим.
Если Генриху вспоминалось ребячество Эда, который пытался словить руками золотых рыбок в бассейне, то он сам видел себя мальчишкой, который в этот самый бассейн по неуклюжести своей плюхнулся, а потом, плача, побежал к матери, которая усадила его себе на колени, прикрытые тонким оранжевым шелком, и он, обсыхая под ласковыми лучами южного солнца, на этих коленях задремал, перебирая маленькими детскими пальчиками складки материнского платья. Как перебирал и сейчас тонкий шелк манжета герцога, державшего племянника под руку и медленно идущего шаг в шаг рядом.
- Было бы странно, будь дестур Ярвин мною недоволен, - Эд грустно улыбнулся, отвлеченный от этих воспоминаний словами Генриха. - Талант у меня один - это мой титул. Хотя бы Вы не лгите мне, дядя, и не говорите, что это не так. Меня угораздило родиться принцем. Вторым по счету. Больше ничего я в этой жизни не добился.
Рикарда он не брал в расчет никогда и по большому счету даже братом не считал.
Прежде, чем Генрих Бьято успел что-либо ответить, Эдмунд заговорил сам, отвлеченно.
- Знаете! Мне снится мама...
Кольнуло сердце где-то глубоко, гораздо глубже, чем мог бы добраться нож.
- Каждую ночь. Она гладит меня по волосам и называет сыном. Каждый раз я просыпаюсь и осязаю ее прикосновения, словно это был не сон и мама была рядом. А ее нет, дядя... Ее нет с нами четыре года, превратившихся для меня в муку... Четыре года я вижу ее каждую проклятую ночь, в то время как, - пауза, горькая, какая бывает перед слезами, - Беренгар, - выплюнул Эд из себя это имя, - заменил ее грязной северянкой, поклоняющейся деревьям и медвежьему дерьму! Словно... Словно ее не было! - сложно было произнести даже слово "мама" после того, как упомянул вслух об Эгине Вестморской. Хотя не Вестморской, уже нет... Эгине Авенмор. - Как жаль, что Вас не было там, дядюшка... Вы не видели... Его. Как смотрит он на нее. Совершенно счастливый.
Беренгар всегда оставался для Эдмунда "королем Беренгаром", лишь иногда в уважительных речах становился "отцом". Но никогда "папой". А королева Ланна Бьято была всегда "мама", только "мама".
- А меж тем я его сын, - задумчиво продолжал Эдмунд, не замечая, что его пальцы, нежно теребящие рукав герцога, теперь впиваются в его руку, словно хватаются за спасительную жизнь. - Хотел бы я узнать, что рожден от другого мужчины. Чашника? Барда? Рыбака? Пусть Ланну Бьято обозвали бы шлюхой, зато я стал бы сыном достойного человека.
Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Янв 14 2017, 15:06
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 245
Очки : 249


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 5)
6


- Не думаю, что ты, мой мальчик, был бы в восторге, если бы кто-то посмел назвать твою мать шлюхой - мягко упрекнул его герцог, опуская свободную ладонь на нервные пальцы молодого человека. Рука герцога была почти холодной, с сухой, как пергамент, истончившейся кожей. Медленный, тягостный недуг брал свое, неумолимо напоминая о каждом истекающем дне и приближающихся холодных, туманных днях, каждый из которых будет вытягивать силы и без того уже слабеющего тела.
Они шли под переплетениями лиан, перебрасывающихся над тропинкой с дерева на дерево, в окружении шелестящих золотых с багрянцем древесных крон и вечнозеленых, все еще усыпанных пронзительно-розовыи и ослепительно-белыми цветами кустов олеандра, источающих одуряюще сладкий аромат. Струи фонтанов журчали, заглушая их шаги, и шаги Гару, который неизменной тенью сопровождая герцога, держался на почтительном расстоянии позади них.
В глубине тропинки виднелась маленькая постройка из белого веденского камня, всего в один этаж, однако таких изящных пропорций и совершенной кладки, что она казалась большой игрушкой, выточенной из моржовой кости, как раз туда они и направлялись. Однако, сейчас Бьято думал не о том, что собирался показать своему племяннику, а о его словах. И, после небольшой паузы заговорил вполголоса:
- Мне трудно понять короля. В таком возрасте, жениться на такой юной девочке. Он ведь старше меня. Ему повезло, что он крепок телом, иначе любая ночь с такой молодой супругой могла бы стоить ему жизни. Но, мало того, что он променял память королевы на юную девочку - еще и на северянку? Да еще после того, чем обернулся его первый брак... - герцог медленно покачал головой. - Как восприняли эту женитьбу в Храме? Отец Ярвин многого не пишет, как я понимаю, опасаясь шептунов твоего дяди Фелана, которых, говорят, везде полно. А мне... - он устремил на племянника испытующий взгляд. - Мне нужно знать о настроениях Храма. Они, полагаю, не в восторге, но насколько не в восторге?
Посмотреть профиль
Сообщение  Вс Янв 15 2017, 15:49
Эдмунд Авенмор
Боговидящий
avatar
Репутация : 194
Очки : 287


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
7


Эдмунд покачал головой в ответ на укор дяди, безмолвно ему отвечая, что, конечно же, совсем не это имел ввиду про собственную мать. Но отвечать вслух ничего не стал.
Ланс был таким тихим, уютным, влажным. Даже время, казалось, здесь замедляло свой ритм и не хотелось никуда торопиться. Словно целая вселенная и вся вечность была впереди. Это было так под стать герцогу Бьято, мерящему неспешным шагом выложенные камнем дорожки вокруг фонтанов. Этот мир будто был создан для Генриха. А Генрих - для него.
Эд отвечал ему так же негромко, ступая нога в ногу.
- Многим трудно понять короля. Его брак вызывает осуждение не только со стороны Храма, - Эдмунд задумался, неторопливо рассуждая про себя, с чего бы начать, и медленно приближаясь постройке впереди. - Рыба гниет с головы. На Верховного дестура Расмоса без слез не взглянешь. Он обрызг от еды и отупел от вина. Ему на все наплевать, пока полон его кубок. Другое дело дестур Ярвин... Именно он настоял на том, чтобы я поехал в Ланс немедля. Ярвин назвал этот брак плевком в лицо Дюжины. Он... Он не доверяет письмам и редко вкладывает в их тексты даже намеки. Уши лорда-слышащего повсюду. Даже в Лансе. Но, пожалуй, не здесь.
Эдмунд улыбнулся и губами, и глазами этим словам. Где, как не здесь, он чувствовал себя в полной безопасности!
- Сегодня король взял в жены северянку, завтра приведет в Совет друида. В одном Храм уверен точно - правление Беренгара неугодно Дюжине и он ниспослан, как испытание, которое необходимо преодолеть.
Его сапоги из мягкой кожи ступили на белый камень, Эдмунд вскинул голову вверх.
- Где мы, дядя?
Посмотреть профиль
Сообщение  Вт Янв 17 2017, 15:52
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 245
Очки : 249


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 4)
8


Герних слушал, задумчиво склонив голову, и опираясь на руку племянника. Под их ногами тихо поскрипывал плотно укатанный ракушечник, и постепенно из-за деревьев все яснее вырисовывались ясные, точные, удивительно воздушные очертания маленького строения, укрытого между огромными платанами так, что если не знать о его существовании, и вовремя не свернуть с основной тропинки на эту, укрытую в вечнозеленой тени, то можно всю жизнь пробродить по этим садам, так ни разу его и не заметив. Герцог опирался на руку племянника, и размышлял.

Все так, как он и предполагал. Он еще помнил, как обсуждали высшие члены клира первую женитьбу короля. Ланс тогда был самостоятельным государством, и Храм здесь всегда был в почете. Имелся и свой верховный дестур, который пал одной из последних жертв войны, и совет из двенадцати дестуров. Юг был для храма благодатным краем, где вера Двенадцати владычествовала безраздельно. И было очень хорошей новостью получить подтверждение тому, что до сих пор основывалось лишь на собственных предположениях и опыте. В интересах Храма - реставрация на юге самостоятельного государства, где вера Двенадцати Богов не будет знать конкурентов. А значит...
Он какое-то время молчал, обдумывая слова племянника, и только когда они подошли к самому строению, поднял голову, точно проснувшийся, задумчиво поглядев на молодого человека поднял взгляд к высокому стрельчатому порталу.

- Это храм, мой мальчик. Когда моя мать сгорела в Наари, вместе с сестрой, моей супругой, и всеми кого отец отослал туда, думая спрятать их от войны, то ее тело не удалось перевезти сюда и похоронить по-человечески. Отец тогда поклялся воздвигнуть храм в память о ней, но не успел. Я распорядился похоронить его там же, на острове, среди руин Наари, как он и хотел, а здесь - выстроил храм в память о них обоих. Его строили строители из южной Логрии, которые, после окончания работ вернулись на родину. Строили только по ночам, а камень со стороны моря и топчаковыми лебедками переправляли прямо через стену в сад, и даже возчики не знали - куда именно в Хайстрене он доставляется. Так, что теперь о его существовании во всем Кэйранде знаю, пожалуй только я, Джерард, Изабель и мои садовники, которые за ним ухаживают. Здесь нет даже дестура.  И сюда не приходит никто и никогда. Только я, когда хочу, чтобы меня услышали те, кого здесь больше нет. Идем.

Вместе со своим спутником Генрих поднялся по двум ступенькам и вошел в высокий проем. Изнутри храм был столь же четких, строгих и совершенных пропорций, как и снаружи, но так мал, что все его пространство занимало лишь одно помещение, представляющее собой точную копию классического двенадцатигранного молельного зала, но уменьшенное до таких размеров, что в диаметре он достигал едва ли пятнадцати футов. Чтобы не уменьшать и без того крошечное пространство, изображения богов у каждого из углов, были буквально врезаны в камень стен, и узкие белые подобия алтарей у ног каждого из них, выступали из стен, точно пьедесталы для этих, утопленных в стене статуй.
Окон в зале не было, и освещался он лишь в центре, узким столбом солнечного света, который проникал сюда из маленького круглого окна, которым открывался в небо высокий, суживающийся кверху стрельчатый потолок.

Странное, завораживающее зрелище представлял собой этот полутемный маленький зал, где по стенам угадывались полускрытые во мраке лица богов, каменные глаза которых несли в этом потаенном уголке бессонную вахту, и сноп света, обрисовывающий на каменном полу правильный, ослепительно сияющий круг.
Здесь не пахло затхлостью, воздух был свеж и странно прохладен, как это бывает в помещениях, где нет ничего, кроме камня. Не пахло благовониями, на алтарях-пьедесталах не было ни следа от воска. Только торжественная, всеобъемлющая тишина, под взорами богов, в этом потаенном уголке, открытом только небу.

- Я редко прихожу сюда - продолжил герцог, так тихо, словно боялся спугнуть эту тишину. Но даже и от его голоса по стенам зашуршало тихое эхо, похожее на дыхание живого существа, и, стало казаться, будто каменные барельефы каким-то непостижимым образом ожили, чтобы послушать их беседу. - Здесь никогда не поклонялись богам, не жгли свеч и не служили обрядов. Этот зал не видел и не слышал ничего, кроме моих самых потаенных мыслей, с которыми я обращался то ли к богам, то ли к памяти. И я хочу, чтобы он стал моей усыпальницей, когда придет мой час. Но пока...

Генрих повернулся к молодому человеку и устремил на него долгий взгляд. Не ошибается ли он, в своем доверии к племяннику? Права ли Изабель, предостерегавшая его от чрезмерной откровенности? Чему доверять больше - подозрительности заговорщика, или собственному опыту и знанию человеческой натуры?

- Я знаю, что ты еще не приносил обетов, и не имеешь права выслушивать исповеди. Но я хочу, чтобы меня выслушал именно ты. Не как исповедь, потому что такого я не рассказал бы даже дестуру. И ты не обязан хранить мои слова в тайне, если не считаешь это нужным. Не скрою, если ты предашь мое доверие, это будет для меня смертным приговором. А если поддержишь, то при неудачном стечении обстоятельств - может стать приговором не только для меня, но и для тебя. Но все же...

Герцог медленно опустился на колени, и поднял голову. Он стоял в самом центре маленького зала, и узкий столб света освещал его лицо, выхватывая его из полутьмы, и отблескивая на седеющих волосах, а взгляд, поднятый к оторопевшему юноше был спокоен и глубок.
- Выслушай мою исповедь, мой мальчик. Не как дестур, а как тот, кому я доверяю сейчас свою жизнь.
Посмотреть профиль
Сообщение  Чт Янв 19 2017, 15:06
Эдмунд Авенмор
Боговидящий
avatar
Репутация : 194
Очки : 287


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
9


Храм впечатлял. Эдмунд слушал безмолвно, взирая на лики Дюжины восхищенными глазами. Словно сам воздух в этой полутьме был свят, наполнен тайной и прохладой. А тихий голос герцога Бьято отражался от пустых каменных стен, казался таинственнее, ниже и чище. При словах о несчастных покойных, так и не нашедших утешение в погребении на родной земле, Эдмунд повел плечами, вздрогнув от мурашек. Но не проронил ни слова, лишь заглянув в глаза дяди полными скорби глазами. Мертвые мертвы, и никакие слова о любви и памяти к ним их не вернут.
Эд протянул руку и коснулся пальцами высеченного лика Дарины, провел пальцами по ее щеке так, словно касался лица любимой женщины. Разглядывал ее прекрасные черты, искусно вырезанные кленовые листья, венцом украшающие длинные, струящиеся вниз волосы. Ее глаза завораживали. Принц смотрел в ее белые, безжизненные глаза не моргая, восхищенный.
Мгновение. Второе. Тишина. Пристальный взгляд Генриха привлек внимание Эдмунда. Словно вернувшись из небытия, он обернулся к нему, ловя взгляд. И в этот момент испугался. Потому что уже прочел в глазах дяди нечто страшное. Пусть Эдмунд мог только догадываться о том, что хотел рассказать ему Генрих, но он знал, что глаза людей наполняются такой скорбью, только когда созревают вопросы о жизни и смерти.
Он заговорил. Вдруг пропало дыхание, замерло сердце, как в момент истины, когда должно нечто предрешиться. Эдмунд отвел взгляд лишь единожды, когда Генрих, уколов преданность своего племянника, осмелился не только подумать, но и сказать о возможном предательстве его доверия. Принц прикрыл глаза, повернув голову в сторону. Но так и не проронил ни звука, сочтя укор в этот момент неуместным. Распахнул глаза вновь, бесшумно вдохнул полной грудью через рот, вновь начав дышать, словно решаясь на это откровение. Проводил взглядом дядю, медленно опускающегося на колени, внимательно смотрел на него, светящегося в столпе света, разрезающего полумрак таинственной молельни.
Дослушал. Помолчал. Медленно моргая и ровно дыша.
Затем неспешно поддернул обеими руками штанины на бедрах, чтобы не тянули, когда опустится. Встал перед дядей сперва на одно колено, затем опустил на белый камень второе. Сел напротив него, лицом к лицу, оставаясь сам в полумраке и глядя на освещенное ярким светом лицо Генриха перед собой. Мягко, бесшумно положил кисти рук на свои колени. Спокойно вдохнул и тихо, но уверенно промолвил:
- Сочту честью выслушать Вас, дядя.

___________________________________________________
Меня угораздило родиться принцем.
Вторым по счету.
Больше ничего я в этой жизни не добился.
Посмотреть профиль
Сообщение  Чт Янв 19 2017, 16:09
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 245
Очки : 249


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 4)
10


- Когда девять кэрских королевств были независимы, все они слишком часто воевали друг с другом. Но, поскольку ни один из монархов не имел достаточно преимуществ перед другими - их оставалось девять на протяжении долгих веков. - неторопливо заговорил герцог. - Но когда, сто два года тому назад, король Леннард Первый затеял объединить земли в единое государство, мой далекий предок, Ролланд Бьято, совершил роковую ошибку. Опасаясь, что Леннард, после того как объединился с Астером, нападет на него, имея при этом вдвое уже больше сил, Ролланд совершил ошибку, заключив договор с Логрией. Тем самым, он впервые, сам, по доброй воле открыл Логрии ворота в кэрские земли, и все войны, которые произошли с тех пор, косвенно являются и его виной. Ланс - чудесная земля, и, раз почувствовав какие преимущество может дать обладание такой территорией - имперцы уже не оставляли нас в покое. 
Леннард не стал воевать за Ланс, ограничился лишь восемью королевствами, и когда Первая Империя развалилась, Ланс снова получил независимость, которую потерял по вине своего слабодушного короля....
Генрих провел ладонью по лбу.
- Пятьдесят лет. Пятьдесят лет, тогда как другие кэрские земли уже давно забыли о том, каково это, Ланс был самостоятельным королевством. Наши с тобой предки, в отличие от всех своих соседей, были хозяевами на собственной земле. И сами выбирали - с кем дружить, с кем враждовать. Сами устанавливали законы, чтили веру, заботились о подданных так, как сами считали нужным. И народ любил этих королей, Эдмунд. Моего отца называли Геллертом Мудрым не просто так. Да, я его сын, и могу быть пристрастным, но за всю свою жизнь я не встречал никого, кто мог бы считаться ему равным.
Голос герцога дрогнул от горечи, и он замолчал, пытаясь совладать с неуместным приливом воспоминаний, потом глубоко вдохнул, и запрокинул голову, глядя в отверстие из которого лился свет.
- Казалось, так будет всегда. Но... Все закончилось, когда император Ахани высадился на наши берега. Что было дальше - ты знаешь. Все это было не так давно. Ланс ничего не мог противопоставить имперской армии. Ни в первую войну, ни, тем более во вторую. После Битвы у Кораблей, Беренгар поставил моему отцу ультиматум, объявив, что не считает целесообразным воевать, и терять людей ради того, чтобы защищать соседнее государство, и предложил моему отцу принести ему присягу. Вассальную присягу, с тем, чтобы Кэйранд вечно мог защищать Ланс от Логрии.
И он принес. Король Геллерт, сын и внук королей, склонил колено, принес присягу, и своими руками передал свои земли в руки собственного зятя. - Генрих плотно сжал губы, стараясь этой мгновенной паузой погасить вновь проявляющиеся в голосе горечь и гнев. - Его сердце не выдержало этого удара, и он умер через несколько дней. Умер на моих руках, Эдмунд. И со своим последним вздохом он просил у меня прощения. Прощения, мой мальчик, понимаешь? За то, что из-за его поступка королевский дом Бьято стал отныне лишь герцогским родом, одним из восьми других, что его дети и внуки никогда не наденут янтарного венца, и не смогут жить, высоко держа голову, осознавая, что являются равными другим властителям мира. И теперь, отныне и впредь на этих землях, где Бьято были полновластными хозяевами будет господствовать чужая воля. Беренгар мудр, и у меня нет к нему особенных претензий. Но кто придет после него? Зависимое положение, в которое поставила нас эта присяга - обязала все поколения нашего дома гнуть шею, и смиренно принимать чужую власть над собой, какова бы она ни была. Даже если уже через поколение, к власти в Кэйранде придет недалекий, алчный и жестокий монарх. Даже если Беренгар вдруг сойдет с ума и прикажет изгнать нашу святую веру и заменить Храмы на красные дубы. Такая безраздельная власть дает кэрским королям права на что угодно, и наш Дом будет принужден смиряться со всем, и все принимать безоговорочно. Скажи, Эдмунд, ведь ты всю свою жизнь живешь в тени отца и старшего брата, вынужденный выполнять все, что ОНИ считают правильным, но никто не спрашивает - что же думаешь по этому поводу ТЫ сам. В том же положении и Ланс. Ему приходится и придется и впредь жить под рукой кэрского короля, и выполнять все, что дому только не заблагорассудится нам предписать.
Генрих помедлил. Как ни владел он собой, а дыхание все-таки сбивалось, не то от сдерживаемого волнения, не то от прохладной сырости этих каменных стен, где ему, с его слабыми легкими вовсе не стоило долго находиться. И прежде чем сказать то главное, к чему вело столь длинное предисловие, он на мгновение закрыл глаза, мысленно обращаясь к богам, и далекой тени своего отца, словно прося у них благословения.
- Любому человеку свойственно стремление и желание жить по собственному праву и выбору, а не под диктовку того, кого обстоятельства поставили выше. И Ланс... Может быть мои слова это измена, мой мальчик, измена присяге и долгу. Ланс тоже имеет такое право. Жить без власти над собой. Я... - герцог открыл глаза и устремил на племянника прямой, и неожиданно твердый взгляд - Я собираюсь побороться за то, чтобы Ланс вновь обрел независимость, и снова стал самостоятельным королевством. Это нарушение вассальной присяги. Попросту говоря - мятеж, вне зависимости от средств и способа. Но я собираюсь попытаться. И будь что будет.
Посмотреть профиль
Сообщение  Пт Янв 20 2017, 20:14
Эдмунд Авенмор
Боговидящий
avatar
Репутация : 194
Очки : 287


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 4)
11


Эдмунд слушал безмолвно, внимательно, не отрывая взгляда от лика Генриха. Внимал каждому слову и каждому его движению. Удивило ли его то, что он услышал? Да. Напугало? Нет.
Эд размышлял, не торопясь давать ответ, потому какое-то время молчал, когда стих голос герцога и Храм вновь утонул в глубокой, вязкой тишине. Принц нарушил ее спокойным, уверенным голосом.
- Мы не виновны в том, в чьих семьях рождаемся, под чьим именем Дома, под стягом какого герба. Свободными или обремененными чьей-то волей, даже если эта воля не угодна самим Богам, ты обязан чтить ее и повиноваться, как сын должен повиноваться отцу, а вассал сюзерену. Но что, если отцовская воля - тирания, а приказы сюзерена - сумасбродство! - он помолчал. - Боги даруют жизни и их отнимают, поощряют угодных им и карают грешников. Все, что остается смертным, это выбор своего пути - единственное, чего лишить нас невозможно. Вы выбираете, - его голос дрогнул, прокралась короткая, но многозначительная пауза, кольнувшая в сердца обоих, - сложный путь, дядя. Я не стану говорить о высоком и скрывать от Вас истину, я скажу, как есть. Вы должны понимать, что выбираете не только за себя, а за сотни и тысячи других, кто потянется за господином, вверяя ему свою судьбу, как Богу. Ваш путь обагрится их кровью и оросится слезами их жен и матерей. Вы должны понимать, дядя, что они проклянут Вас, а законы Кэйранда назовут предателем и мятежником. Это цена, которую придется заплатить за попытку обрести свободу для себя и своего народа. Всего лишь попытку, которая может привести и не к свободе вовсе, а прямиком в зал Последнего Суда. Это сложный путь. И Вы хотите знать, пойду ли я по нему вместе с Вами.
Эдмунд говорил это с тревогой в голосе, жестко глядя на Генриха, а когда закончил, вдруг смягчился, опустил глаза, вновь помолчал, а когда поднял взгляд, он был уже теплым, а голос стал тише и ласковее.
- Если я могу взять на себя хоть каплю гнета с Ваших плеч, дядюшка, я готов разделить с Вами каждый шаг по Вашему пути, даже если мы будем ступать по лезвиям ножей. Не только ради спасения Храма и Веры в колыбели Ланса, который единственный чтит Дюжину и истину. А еще и потому, что не могу остаться безучастным в этой... войне. Не смогу простить себе, если не сделаю все возможное, чтобы уберечь Вас и помочь во всех Ваших стремлениях.

___________________________________________________
Меня угораздило родиться принцем.
Вторым по счету.
Больше ничего я в этой жизни не добился.
Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Янв 28 2017, 12:15
Генрих Бьято
герцог Ланс
avatar
Репутация : 245
Очки : 249


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
12


Генрих слушал племянника так, словно от каждого, произнесенного им слова, зависела его жизнь. Собственно, так оно и было. Но от открытого, чистого взгляда юноши, от его проникновенных слов, от того, как спокойно и вдумчиво произнес он их, явно, со всей очевидностью понимая всю их глубину и значимость - у него заколотилось сердце, и дыхание перехватило, точно грудь ему сдавливала уже сейчас тяжеленная каменная плита. Принц говорил о том, что не давало покоя и ему самому. Потому он, прежде чем приступить к тому, что станет либо главной победой его жизни, либо обернется самым страшным и последним поражением, так тщательно готовился, чтобы обезопасить своих близких. Но одно дело - собственные мысли и совсем другое - слышать их произнесенными вслух, произнесенными им, совсем еще молодым человеком, только вступившим в расцвет своей жизни, словами, полными беспощадной ясности, и бесконечного доверия. И герцог Ланский склонился чуть ли не до земли, коснувшись лбом колена своего племянника, не найдя иных слов, для выражения того, что сейчас вошло в его сердце и переполнило его до краев. Потому что слов, которые могли бы выразить вслух всю глубину его признательности - на этом свете не существовало.
Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Янв 28 2017, 15:07
Эдмунд Авенмор
Боговидящий
avatar
Репутация : 194
Очки : 287


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
13


- Дядя, - с теплой улыбкой проговорил Эдмунд.
Он опустил ладони на его затылок, в ответ тоже чуть склонился вперед, в этом искреннем жесте взаимной семейной любви и верности.
- Дядя.
Повторил, мягко поднимая его перед собой и улыбнулся уже глядя в глаза той самой улыбкой, которую Генрих мог помнить еще на устах Эдмунда-ребенка, осчастливленного встречей с любимым дядей. Он улыбнулся так, словно сейчас речь не шла о смерти и крови.
- Пойдемте, - принц поднялся, помог встать за собой и герцогу Бьято. Или королю Ланса? - Полы даже в священных стенах Храма холодны и не идут Вам на пользу.
Он вывел его из Храма, медленно спустился вместе с Генрихом по его ступеням, вновь возвращаясь в тепло и солнечный свет, а слова и этот разговор словно остались навсегда там, в этих тесных стенах одинокой маленькой молельни.
- Вы пили сегодня горчичный настой? - спрашивал Эдмунд своего дядю обеспокоенно - он знал, что этот настой он пьет, чтобы смягчить кашель. - Меня беспокоит Ваше здоровье...
Заговорил отвлеченно таким тоном, словно вовсе не шла речь ни о свободе Ланса, ни о грядущем мятеже. Политика политикой, а Эдмунд и Генрих все равно оставались любящими племянником и его дядей. Странно было бы представить, как могло быть иначе.

Эпизод завершен.

___________________________________________________
Меня угораздило родиться принцем.
Вторым по счету.
Больше ничего я в этой жизни не добился.
Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Янв 28 2017, 15:52
Спонсируемый контент

 
14


Сообщение  
 
29.09.1253. Тайна исповеди.
Предыдущая тема Следующая тема  Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Хроники Кэйранда  :: Башня летописца :: Хроники былых времен +
Перейти:  

LYL Зефир, помощь ролевым White PR photoshop: Renaissance


Рейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлого Солнце встанет, когда ты будешь чист разумом. РИ 1812: противостояние Borgia .:XVII siecle:.
Игра Престолов. С самого начала Francophonie Разлом War & Peace: Witnesses to Glory Айлей
ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Supernatural Бесконечное путешествие Белидес

Мы ВКонтакте

LYL