ФорумМир Кэйранда. МатчастьСобытияКарта мираКалендарьГалереяПоискПользователиГруппыРегистрацияВходPR-вход

Хроники Кэйранда  :: Башня летописца :: Хроники былых времен
 

 17.08.1253. Последняя попытка стать счастливым... 

Предыдущая тема  Следующая тема  Перейти вниз 
Автор Сообщение
Эгина Вестморская
Королева Кэйранда
avatar
Репутация : 37
Очки : 92


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (1 голос)
1


Дата, время: 17.08.1253
Место действия: Главный храм, королевский замок Ал-Антар, пиршественный зал, спальные покои.
Участники: Эгина Олдвик и Беренгар II Авенмор.

Предыстория/суть темы:

Последняя попытка стать счастливым,
припав ко всем изгибам, всем извивам
лепечущей дрожащей белизны
и к ягодам с дурманом бузины.

Последняя попытка стать счастливым,
как будто призрак мой перед обрывом
и хочет прыгнуть ото всех обид
туда, где я давным-давно разбит.

Там на мои поломанные кости
присела, отдыхая, стрекоза,
и муравьи спокойно ходят в гости
в мои пустые бывшие глаза.

Я стал душой. Я выскользнул из тела,
я выбрался из крошева костей,
но в призраках мне быть осточертело,
и снова тянет в столько пропастей.

Влюбленный призрак пострашнее трупа,
а ты не испугалась, поняла,
и мы, как в пропасть, прыгнули друг в друга,
но, распростерши белые крыла,
нас пропасть на тумане подняла.

И мы лежим с тобой не на постели,
а на тумане, нас держащем еле.
Я - призрак. Я уже не разобьюсь.
Но ты - живая. За тебя боюсь.

Вновь кружит ворон с траурным отливом
и ждет свежинки - как на поле битв.
Последняя попытка стать счастливым,
последняя попытка полюбить.
Посмотреть профиль
Сообщение  Вс Окт 23 2016, 04:32
Эгина Вестморская
Королева Кэйранда
avatar
Репутация : 37
Очки : 92


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
2


Старинный обычай, предписывающий отцу невесты в день венчания сопровождать дочь и в храме, передавая ее затем будущему мужу буквально «из рук в руки», не распространялся на строгий церемониал королевской свадьбы. Согласно ему, избранница Его Величества переставала принадлежать своей собственной семье уже в тот момент, когда король делал ей официальное предложение. Несмотря на то, что после этого еще довольно долго – в случае Эгины, целых четыре месяца, оставалась в отчем доме. И ничего в ее жизни вроде бы не менялось. Все было почти так, как всегда, даже уже тогда, когда они всей семьей приехали в столицу. Родители и братья, а также сестра и ее муж, присутствовали везде, где находились Беренгар и его невеста, на правах почетных гостей. Однако еще вчера вечером, после окончания очередного дня празднеств, старшая фрейлина деликатно объяснила, что если Эгина хочет увидеться с матушкой и получить от нее какие-то советы и наставления, то сделать это нужно именно сегодня. Потому что завтра утром членов своей семьи будущая королева увидит уже только во время церемонии в храме. Почему-то не ожидая подобного, хотя леди Гвенн уже неоднократно объясняла ей все тонкости придворного замкового протокола и правил, Эгина тогда так растерялась, что толком ничего не успела и спросить. Да и что тут спросишь? Потому в последнюю ночь перед венчанием, в этой огромной спальне, на кровати под тяжелым бархатным балдахином – не менее впечатляющих размеров, чем сама комната, она почувствовала себя ужасно одинокой, оставшись без привычного матушкиного поцелуя на ночь. Пожалуй, впервые за всю свою пятнадцатилетнюю жизнь. И потому немножко по этому поводу поплакала. Но потом сон все-таки забрал в ее свои объятия так же легко, как это случается лишь с очень юными и не обремененными множеством забот людьми…
Наутро ее разбудили довольно поздно. Прямо в спальню принесли завтрак. Рядом, как всегда последнее время, находились фрейлины – это тоже было той частью повседневной жизни в королевском замке, к которым Эгине пришлось привыкать: с тех пор, как она здесь оказалась, остаться одной, хотя бы ненадолго, стало практически невозможно. Выросшая в большой семье, девушка не возражала против компании, тем более многие фрейлины казались ей весьма милыми  – всегда были готовы помочь и исполнить любое ее желание. Но с другой стороны, чье-нибудь неизменное присутствие возле себя все равно было для Эгины  источником постоянной неловкости, особенно когда доводилось принимать ванну или переодеваться. Дома, в Вестморе,  в подобные  интимные моменты подле нее всегда была лишь няня или личная служанка. А здесь из обычных, казалось бы,  житейских вещей устраивали целый ритуал. Когда же Эгина как-то простодушно поинтересовалась у кого-то из  фрейлин, для  чего это нужно, на нее посмотрели так, что будущая королева на мгновение испугалась, что у нее на лице внезапно вырос второй нос, или что-нибудь еще  в этом духе… Впрочем, как выяснилось позже, подобный обычай существовал вовсе не всегда. Его завела вторая жена Беренгара, королева Ланна, как шепотом рассказывали девушки, служившие в замке еще при ней, большая любительница всякого рода церемоний и ритуалов, которые подчеркивали ее особенное, высокое положение. Воспитанная в почтении к традициям и обычаям Эгина тогда приняла это как данность. Но в душе недоумевала до сих пор, зачем, чтобы просто одеться, ей нужно сразу столько помощниц?! Хотя, конечно, не сегодня. Сегодня ведь был особый день. И наряд у нее был тоже особый.  Изысканное, и вместе с тем нарочито простое по крою платье нежнейшего оттенка слоновой кости, оно было скроено строго по фигуре и, вкупе с минимальным приемлемым для столь юной особы количеством украшений,  подчеркивало хрупкость и нежность самой невесты. Оттенок ее кожи, цвет волос, блеск глаз… Потому, когда спустя несколько часов после этого Эгина медленно шествовала через ярко освещенный множеством факелов зал главного храма, от нее невозможно было отвести взгляд. Сама же она смотрела лишь на того, кто ожидал ее, стоя у алтаря со спокойным и уверенным видом. И чье спокойствие, казалось, придавало уверенности и самой Эгине.
Посмотреть профиль
Сообщение  Вс Окт 23 2016, 04:37
Беренгар II Авенмор
Король Кэйранда
avatar
Репутация : 172
Очки : 190


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 4)
3


Что может ощущать сорокадевятилетний мужчина накануне свадьбы с юной девочкой? Волнение? Робость? Восторг? Скуку?
Беренгару не довелось провести вечер наедине с собствеными мыслями. Шумный и веселый пир занял весь вечер, а сразу после к нему зашел первый советник с целым списком заключенных и каторжников по всем рудникам страны, с указанием имени, возраста, преступления за которое был осужден и даты вынесения приговора. Предполагалось объявить по традиции королевское помилование, как это обычно делалось по случаю важных событий - свадьбы или рождения ребенка в королевской семье, или по случаю коронации нового монарха. Список представлял собой три длинных свитка, под весом которых первый советник едва взошел на башню, в кабинет короля. И засиделись они до глубокой ночи, перебирая имена и преступления, и прикидывая - кого можно отпустить, а кого нет. В результате - отмечены в списке оказались больше четырехсот человек, осужденных за преступления первой-второй категории, причем советник редко мог понять - какой именно логикой руководствуется король в выборе. Почему Крупа Холли, по прозвищу "Мозгляк" осужденного за обычную карманную кражу, и мотал на руднике в Магнаре свой седьмой год он отверг сразу, зато большую часть браконьеров, часть контрабандистов и почти всех кто был осужден за прелюбодеяние, нарушение права первой ночи - назначил к освобождению без раздумий.
Ответ был прост, только Беренгар не собирался выдавать его даже своему первому советнику. Он помнил этого Холли. Маленького, тощего человечка с водянистыми глазками и красным носом. Мозгляк воровал только у простолюдинов. За версту избегая стражников или состоятельных людей, он перебивался тем, что крал у самых что ни на есть распоследних бедняков, зачастую забирая последние деньги. Такое, по мнению короля, было куда худшим преступлением, чем грабить торговые караваны на больших дорогах, или обманывать незадачливых мужей. Да и от контрабандистов, по правде говоря, простому народу только польза и грех их всех совсем переловить, иначе пограничные форты и вовсе заскучают и обленятся.
Много было подобных случаев, и работа была закончена лишь незадолго до рассвета. Первый министр отправился к себе, чтобы подготовить приказы об освобождении, а король, лег спать без единой мысли в голове.
Наутро было слишком много дел, за которыми нет-нет да и присматривать приходилось хозяйским глазом, хотя бы для того, чтобы убедиться что Фелан и Рикард как всегда оказались на высоте а церемонеймейстер организовал все наилучшим образом. Бесконечная вереница поздравляющих, обязательные беседы с наиболее значительными лордами, от которых нельзя было отделаться быстрым "благодарю", дестур и друид явившиеся каждый за своим - один возжелал принять у короля исповедь а второй вознамерился прочесть лекцию о том как пройдет сегодняшняя церемония. Дорога в Храм, куда он отправился верхом, в сопровождении сэра Лаймора и Рикарда, ехавших каждый по свою сторону, среди расступающихся, ликующих толп и гадал - истинно ли это настроение, действительно ли под конец жизни ему удалось добиться того, чтобы его народ был попросту счастлив и безоблачно веселился праздникам, а не провожал королевскую процессию тысячами угрюмых взгядов как это было в первые годы.
Как всегда бывает для жениха на свадьбе - слишком много хлопот, мыслей и разговоров, чтобы еще размышлять о будущем действе, настроение скорее собранное и деловитое чем взволнованное.
Но....
Все неожиданно закончилось. Отошло, и отодвинулось в сторону, когда он остался один в кругу двенадцати алтарей, под пение хора, в мерцании сотен свечей - сердце странно толкнулось о ребра, на мгновение превратив его в юнца, которым тридцать три года назад стоял здесь, ожидая девушку, при одной мысли о которой кровь вскипала в жилах. Все прошло, перегорела былая боль, и юнец, который сцепив зубы кинулся в схватку за свое государство давно ушел в прошлое. В сорок девять Беренгар давно забыл и безоглядное блаженство юности, и свободу которую приносит испепеляющий душу гнев, и теперь...
Все было по-другому. И когда хор запел гимн матери Амате- и движение сотен людей наводнивших Великий Храм подсказало ему, что настал миг - он обернулся, и поневоле затаил дыхание, глядя как идет к нему озаренная колышущимися отсветами свечей тоненькая фигурка.
Не было той одуряющей страсти от которой сердце было готово остановиться в юности. Юности не свойственно испытывать такую глубокую, всепоглощающую нежность. Трепет, с которым человек прикасается к крыльям бабочки, случайно севшей на его ладонь. Спокойное, бесконечное, глубокое как океан чувство полноты жизни. Которое и было жизнью, которой у него собственно оказывается уже давным-давно не было и которая возвращалась сейчас в доверчивых, чуть встревоженных глазах этой девочки, поторая так доверчиво вложила руку в его ладонь.
И, да простит душа Айнесс, его там, где она сейчас пребывает, потому что выслушивая пение дестуров, и надевая кольцо на тонкий палец маленькой, белой, слегка вздрагивающей ручки которую так хотелось спрятать в ладонях и защитить - он не вспоминал о ней. Это был не возврат к прошлому. Не Айнесс, неведомым чудом вернувшаяся к нему спустя тридцать с лишним лет. Это была Эгина. Последняя возможность стать счастливым в этой жизни.
Всю церемонию Беренгар выстоял, время от времени едва заметно улыбаясь своей невесте.. и вот теперь уже - жене. И коснулся ее губ таким легким поцелуем, что навряд ли это прикосновение могло бы разбудить спящую. И еще не отдавал себе отчета в том, что все свершилось, когда из храма процессия направилась в священную рощу, которую он собственноручно насадил в первый же год после коронации, чтобы ознаменовать равноправие обеих религий в государстве.
Священный красный дуб, некогда посаженный его собственными руками вымахал в уже довольно высокое, мощное дерево, и уже три года как плодоносил.
Здесь не было ни свечей ни стен. Лишь яркое солнце пробивавшееся сквозь перстые, кроваво-красные листья, старый друид, который некогда был первым, кто поверил юному монарху и приехал из Нормерии сюда, на юг, вверив свою жизнь королю, тогда как в столице, где народ распаляемый проповедями дестуров и аристократы, возмущенные новшествами готовы были разодрать его на части.
Теперь этот старик, все еще статный и красивый, с белоснежными волосами и бородой ниспадавшими до пояса, вел церемонию - настолько же просто, насколько сложной и роскошной она была в Храме.
Им вновь предстояло обменяться кольцами, теми, которые уже были надеты перед ликами богов в Храме, сняв их предварительно, и окунув в чашу со священной водой Камней, которую везли с Севера десятки сменявших друг друга всадников.
Под пение хора, тихонько выводившего древнюю песню Севера
" Деве отдай кольцо
На острие меча,
Так же возьми в ответ
Перстень и от неё.
Смело вручи свой меч
Той, что жена теперь,
Пусть его сохранит -
Сыну отдаст потом." *

Беренгар взял из рук пажа короткий, легкий меч, извлек его из ножен, вынул из чаши кольцо, которое должен был подарить той, которой отныне отдавал свое имя, надел его на острие, и протянул Эгине. Суровый северный обряд, не предписывал прикосновений до произнесения окончательной клятвы.
И улыбнулся, видя как оборачивается Эгина, чтобы взять с подушки, которую ей поднесла одна из фрейлин - тонкий, инкрустированный серебром и нефритом кинжал, чтобы подать ему его перстень. Кольца были надеты, кинжал вернулся на подушку, а король протянул ей, уже королеве - этот меч, рукоятью вперед.
По северным традициям, этот символ означал очень многое. Тонкий короткий и легкий меч переходил во владение жены до тех пор, пока не родится у новобрачных первый сын, и получит этот меч от матери, когда ему придет пора обучаться владению клинком. По мере того, как будет он расти и менять оружие по руке - этот меч останется у него, до тех пор, пока сам он не женится, и не вручит этот меч во время собственной свадебной церемонии уже своей молодой жене, чтобы когда-нибудь и его сын начинал обучению воинскому искусству этим мечом, прошедшим многие поколения, передаваемым от мужа к жене, от матери к сыну, как символ нерушимости семейных уз.
В роду Авенморов эта традиция была применена не впервые. Отец Беренгара скорее удавил бы сына голыми руками, если бы мог предположить, что тот когда-нибудь восстановит друидов в правах, да еще и пройдет обряд венчания по обоим обрядам. Но когда-то сто сорок три года назад, король Ригейр Первый, венчаясь с Сигин, Снежной Розой тоже прошел обряд по друидскому обычаю, и вручил ей выкованный специально для этой свадьбы меч. Сигин передала меч своему первенцу Витгару Первому, который в свою очередь тоже женился северянке, и последовав примеру отца - тоже провел венчание по двум обрядам. Однако у Витгара и Майлоны не было сыновей, поэтому меч на сотню лет остался в королевской сокровищнице, откуда и был извлечен сейчас, когда перед священным красным дубом вновь стоял король из южных земель и королева с севера.
В дом на руках неси,
Только не оступись!
Гладким пусть будет путь
Тот, что избрали вы.
Пусть полной чашей дом,
Жаркая страсть в ночи,
Пусть голоса детей
Радуют вас всегда!"*

Высокие, певучие голоса хора сопровождали их на пути, по которому Беренгар, следуя древней традиции, понес теперь уже свою жену к замку. Легкая, точно перышко, хрупкая девочка, доверчиво прижимавшаяся к его плечу, задавала ли она себе вопрос о том - кому вверила отныне свою жизнь, и с кем ей придется делить каждый новый день, до тех пор пока тяжелая каменная плита саркофага не задвинется над головой кого-нибудь из них? Возможно и думала.
А Беренгар не думал ни о чем. Возможно - впервые в жизни. Впервые - позволив себе просто быть счастливым и раствориться в волшебном облаке нежности и покоя, которым переполняло душу от ее тепла.

От рощи, находившейся в северной части замкового парка до замка было недалеко.
И едва Беренгар с женой на руках ступил на ступеньку - тысячеголосый хор отовсюду, со двора, из замка, из каждого окна, со стен и башенок, из сада и парка, голосами всех приглашенных, всех кто жил или же служил в замке, всех кто охранял их покой - после привычного "до здравствует король" - возгласил, вворвавшись в небо кличем, который не звучал над Ал-Антаром уже добрых четыре года:
- Да здравствует королева!
*:
 
Посмотреть профиль
Сообщение  Вт Окт 25 2016, 16:04
Эгина Вестморская
Королева Кэйранда
avatar
Репутация : 37
Очки : 92


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
4


Еще задолго до торжественного  дня,  главный церемониймейстер двора, сурового вида пожилой господин, в мельчайших подробностях растолковал  будущей супруге монарха  весь сложный и затейливый ритуал  королевской свадьбы. Да не просто рассказал, а заставил все заучить наизусть – что, когда и где ей предстояло сказать, сделать и куда пойти. Поэтому, исполняя свою роль невесты,  Эгина, конечно же, знала, что после завершения обоих свадебных обрядов, согласно обычаю, Его Величеству предстоит нести ее, теперь уже свою законную супругу, на руках от Священной Рощи до самого замка Ал-Антар.  И это отчего-то смущало ее больше всего – даже больше, чем необходимость  поцелуя у всех на глазах, больше, чем событие, неизбежно грядущее для нее следом за сегодняшними празднествами. Поцелуй Бренгара, стоя рядом с ним в Великом Храме и пребывая точно в каком-то оцепенении от волнения и боязни что-либо сделать не так, Эгина, признаться, почти и не ощутила. Благо, что и вышел он таким осторожным, словно понимая смущение юной новобрачной, Его Величество желал сделать все возможное, чтобы не  тревожить ее скромности как можно дольше. Про то, что ждало ее будущей ночью, Эгина и вовсе имела весьма малое представление, состоящее из напутственных речей матушки и старшей сестры, которые говорили преимущественно о том, что главная цель всякой жены – радовать своего супруга и исполнять любые его желания. Какими бы странными и непривычными для нее они не показались. Поэтому, оставив до поры и эту тему, главным образом Эгина думала о том, что будет, когда Его Величество при всех возьмет ее в свои объятия. И что испытает при этом сама она, ощутив его прикосновения?  Будет ли это так же волнующе, как вчера, на рыцарском турнире, где она впервые по-настоящему задумалась, что чувствуют к этому большому и сильному мужчине, только что – отныне и навсегда, даровавшему ей свое имя, к сочетанию которого с собственным еще только предстояло привыкнуть. Но когда Беренгар подхватил ее на руки… все мысли, вдруг, будто бы рассыпались мелким бисером. И осталось лишь удивительное ощущение покоя и тепла, а еще – предназначенности. Словно то, что происходило теперь, будучи изначально написанным в книге ее судьбы, лишь теперь, прямо на глазах, становилось  так очевидно, что невозможно понять, почему она не  видела этого раньше?! Прижимаясь щекой к  плечу… супруга – боги! – она все еще не могла до конца осознать, что Беренгар теперь ее муж, Эгина  позволила себе обнять его чуть крепче,  невольно прислушиваясь, как где-то под одеждами  ровно бьется его благородное сердце… впрочем, так ли уж ровно? Особенно, после того, как он, наверняка, заметил этот никому более не очевидный со стороны, едва ощутимый жест своей юной жены.  Удивившись своему неожиданному открытию,  Эгина не смогла сдержать  довольной улыбки.
К моменту, когда новобрачные ступили на порог замка,  празднично украшенный флагами и  сияющий всеми огнями, Ал-Антар уже был заполнен многочисленными гостями праздника. Их многоголосый приветственный возглас едва не оглушил королеву, которую Его Величество в тот миг  как раз осторожно опустил перед собой, наконец, позволив коснуться ногами земли. И теперь они вдвоем, под руку, неторопливо шествовали  сквозь пеструю, нарядную толпу, почтительно расступившуюся перед ними, тогда как в главном пиршественном зале, тем временем, бесчисленные слуги уже начинали выставлять длинные, покрытые белоснежными скатертями, столы, и на которые вечером предстояло выставить всевозможные яства. Надо сказать, что обильное меню праздника  специально составили таким образом, чтобы каждый гость, откуда бы он ни прибыл, обязательно нашел что-нибудь  из блюд, которые наиболее характерны для кухни именно его родины – ведь известно, что вкусы у южан и северян порой весьма сильно  между собой различаются.
С закатом, замок вновь наполнился не только приветственными восклицаниями и поздравлениями, но и льющейся  со всех сторон музыкой  – на королевскую свадьбу были призваны лучшие музыканты Кэйранда, дабы создать прекрасное настроение гостям и виновникам торжества.  Впрочем, до главного  развлечения молодежи – танцев, было еще довольно далеко. Поэтому нынче мелодии звучали еще в основном тихие и ненавязчивые, дабы не отвлекать ничье внимание от  основного события. А оно, меж тем, двигалось к своей кульминации – большому свадебному пиру.
Как и положено, новоиспеченные супруги  восседали за высоким столом во главе зала. Перед этим  один из слуг бросился было отодвинуть для королевы высокое и тяжелое резное кресло, но Беренгар, едва заметным жестом остановил его.  И  сделал это собственноручно, будто хотел показать всему миру, что ни на миг  не оставит избранницу  своими заботами – даже в подобных мелочах. Жест был замечен. Еще бы: ведь Беренгар столь явно демонстрировал свои чувства к юной супруге, что среди гостей уже в который раз  пронесся легкий шепоток пересудов. Еще были одобрительные улыбки мужчин, мечтательные и завистливые вздохи дам, многие из которых до сих пор не понимали, что Его Величество нашел в этой тощей маленькой северянке… Сам же Беренгар, тем временем, уже успел занять свое место рядом с Эгиной и праздничный ужин, наконец, начался.
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Окт 26 2016, 23:55
Беренгар II Авенмор
Король Кэйранда
avatar
Репутация : 172
Очки : 190


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
5


Как в тумане проходил остаток дня. От пронзительной ясности которая была с ним на обеих церемониях - не осталось ничего, и с каждым часом туман сгущался все более. Огни свеч и факелов, светильников с ароматными маслами, свежий морской ветер сквозь распахнутые окна зала, музыка, разноцветье лиц, разговоров, нарядов, поздравления и восторги, лица сменяющие одно другое быстрее чем он успевал припомнить каждое из них - постепенно сливались в цветную кляксу, когда ему было уже безразлично - кто подошел, что говорит, с чем и как поздравляет - лишь бы побыстрее исчез. Лицо свело в какую-то маску застывшей спокойной доброжелательности так, что у него ныли скулы, и весь этот пир, угощение, танцы, выступления танцоров и акробатов, даже какой-то аспарский глотатель огня и заклинатель змей - все это казалось муторным, бесконечным, таким томительно долгим, что вызывало одну только мысль "ну сгиньте все куда-нибудь поскорее!"
Он едва притрагивался к подаваемым блюдам, и лишь касался губами кубка в ответ на бесчисленные здравицы и благопожелания, и по мере того, как до окончания пира, после которого им можно будет удалиться - оставалось все меньше времени, Беренгару казалось что оно - напротив, растягивается до бесконечности. И последние четверть часа были томительными и нескончаемыми.
Наконец, закончилась последняя перемена, подали десерты, музыка заиграла громче и требовательнее и молодежь повскакав из-за столов стала со смехом и шутками выстраиваться для маллена. Беренгар не умел танцевать, но и новобрачной полагалось пройти в первой паре знаменитого танца, поэтому он отпустил ее с Феланом, который словно по наитию, или же подчиняясь своему великолепному чутью, первым подошел с поклоном и традиционным приглашением на танец с невестой, и смотрел едва в силах дождаться окончания.
И, наконец, наступил момент, когда леди Гвенн тихонько шепнув что-то Эгине на ухо, увела ее.
Традиции требовали, чтобы новобрачные уходили с пира порознь, не привлекая ничьего внимания, и Беренгар, проводив ее взглядом едва дождался момента, когда ему можно будет уйти самому. И дождался - в начале следующего танца.
Он поднимался в покои своей, боги великие, супруги, как во сне, сопровождаемый одним лишь сэром Лаймором, ничего не говоря, как во сне. И лишь потом, когда за ним закрылась тяжелая дверь опочивальни, отсекая ее и его от всего остального мира, он выдохнул, кажется, впервые за много часов.
Вот она. Маленькая, лучистая, с огромными глазами. Тонкое платье не скрывало еще полудетской фигурки, однако...
Беренгар смотрел на нее, едва отдавая себе отчет в том, что сейчас происходит.
Его жена. Эта девочка - его жена!
Да, он видел смесь тревоги, любопытства, опаски и ожидания в ее глазах. Видел, и не решался бы подобрать названия тому - что было в его собственных.
Но все это стало безразлично когда Беренгар. наконец притянул к себе девочку-королеву.
Пропуская меж пальцев пряди ее волос, он не мог наглядеться на нее, едва заметно касаясь костяшками полусогнутых пальцев то ее щеки, то то шеи.
Медленно, наслаждаясь каждой секундой, не говоря ни слова, он, казалось много часов простоял вот так, с наслаждением умиравшего от жажды человека, который отыскал оазис с родником, любуясь своей юной красавицей- женой. Она едва заметно трепетала в его объятиях. Однако, он был достаточно опытен, чтобы быть неторопливым. И далеко не сразу, а лишь после того как она угрелась и хоть немного расслабилась - он склонился к ее губам.
Медленно. Не торопясь.
Поначалу - легко и невинно. И лишь целую вечность спустя  - чуть настойчивее, чуть глубже, неторопливо, медля губами на ее губах, тогда как руки сами обвили ее стан, и прижали к себе.
Он целовал ее. Мягко, неторопливо едва раздвигая ее губы своими, упиваясь ощущением ее тела в своих объятиях. Потому что, перед богами и перед людьми эта девушка сейчас принадлежала ему. Но боги - знают все, а людям и невдомек - как многого они не знают, и не узнают никогда.
Посмотреть профиль
Сообщение  Вс Окт 30 2016, 03:02
Эгина Вестморская
Королева Кэйранда
avatar
Репутация : 37
Очки : 92


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
6


Праздник шел своим чередом. Раз за разом, поднимаясь с мест, то один, то другой гость возносил в адрес новобрачных поздравительные речи: пышные и цветистые, как природа тех краев, из которых они прибыли, здравицы южан, более сухие, но произносимые с родным для слуха северным акцентом… Через какое-то время все они смешались для Эгины в одну бесконечную череду. Ощущение нереальности происходящего оставляло ее лишь в те моменты, когда она ощущала на себе взгляд Беренгара или легкое мимолетное прикосновение его руки – незаметный для других и, возможно, даже неосознанный жест, словно он и сам еще не мог до конца поверить, что отныне она – его.
Когда начались танцы, и выяснилось, что в первой паре маллена придется пройти не с новоиспеченным супругом, а с его младшим братом, Эгина неожиданно для себя сильно расстроилась.  Она всегда прекрасно танцевала. И потому была бы рада продемонстрировать это Беренгару – ну и всем прочим, разумеется.
Но, конечно, было бы ужасно неучтиво как-то дать почувствовать это глубокоуважаемому сэру Феллану, который, едва объявили, что кавалеры могут приглашать дам, тотчас подошел к ним с Беренгаром, после чего, с немного шутливой церемонностью  испросив разрешения у Его Величества, склонился перед Эгиной в учтивом поклоне. Повернувшись к супругу и увидев в его глазах одобрение, а на губах – добродушную усмешку, в большей степени, впрочем, адресованную не ей, а скорее младшему брату, девушка  протянула Белому Дракону руку и вместе они пошли туда, где уже топтались в нетерпении остальные желающие потанцевать.
Увидев, что все собрались,  главный церемониймейстер  трижды стукнул по полу своим жезлом, привлекая внимание шумной стайки балагурящей молодежи, и громко провозгласил название танца. После чего многоголосый ансамбль из нескольких десятков  музыкальных инструментов  заиграл прихотливый мотив, подразумевавший, к тому же,  довольно сложную комбинацию различных па и танцевальных позиций, в постоянных переменах которых было так легко запутаться новичку. Из-за чего те, кто был в танцах не слишком искусен, обычно маллен старались пропустить. Однако здесь и сейчас таковых не оказалось.
К удивлению Эгины,  при всей своей внешней серьезности и значительности, младший брат ее супруга в этом танце оказался необычайно  легок  и свободен. При этом, уверенно ведя свою даму, как и положено учтивому кавалеру,  даже не забывал говорить ей что-нибудь приятное или веселое, в те моменты, когда маллен вновь сводил их вместе.  Постепенно нарастающий темп и четкий, задаваемый хлопками танцоров, ритм  быстро захватил саму юную королеву. Вместе с всеми она аплодировала, кружилась, улыбалась…  И иногда посматривала в ту сторону, где, оставшись ненадолго в одиночестве, за ней внимательно наблюдал Беренгар.  Пару раз за время танца они встретились взглядом, и каждый из них Эгине с трудом удавалось не сбиться, замечая на его всегда невозмутимом лице необычное выражение  – задумчивое и вместе с тем нетерпеливое, особенно заметное в те минуты, когда король полагал, что за ним никто не наблюдает.
Вскоре после того, как маллен закончился, и Феллан вернул ее старшему брату, к  едва успевшей отдышаться  после танца Эгине  подошла его супруга и, склонившись к самому уху,  шепотом сказала, что  Ее Величеству пришло самое  время удалиться в свои покои. От этих нейтральных, на первый взгляд, слов, сердце девушки вновь резко подпрыгнуло – ведь она понимала, что именно это означает. Как и предполагал обычай, в тот момент, когда графиня повела ее за собой,  король сделал вид, что занят разговором с сэром Лаймором, потому попросту не заметил, как и когда  это произошло.
Вдвоем с леди Гвенн они шли по длинным переходам  замка Ал-Лантар, ярко освещенным светом факелов – жилая его часть, та, где располагались личные покои членов королевской семьи, находилась довольно далеко от тех помещений, что исполняли представительские функции. Шли молча, графиня крепко держала ее за руку, словно маленькую девочку, что было не лишне, если учитывать, что Эгина всегда довольно плохо ориентировалась в незнакомых местах. А огромный королевский замок все еще не успел стать для нее привычным и знакомым родным домом. Все это было впереди, а пока юной королеве требовался провожатый даже по дороге к собственной опочивальне.
Там, к слову, молодой королевы уже дожидались сразу несколько служанок, которые помогли ей вначале избавиться от замысловатого свадебного платья. Затем девушку, вновь ощутившую себя не столько живым человеком, сколько марионеткой в чужих руках, так  же быстро препроводили из гардеробной в соседнюю комнату – там Эгине предстояло совершить традиционное омовение в ванне с душистыми аспарскими  ароматическими маслами. После чего, ее облачили в длинную просторную сорочку, украшенную изящнейшим лансским кружевом, за крохотный кусочек которого иные модницы готовы были душу продать, расплели и расчесали длинные блестящие волосы, позволив им свободно ниспадать на грудь и плечи до самой талии… И, наконец,  безмолвно откланявшись, удалились прочь. Впрочем, леди Гвенн-то, конечно же,  все-таки пожелала ей доброй ночи. При этом улыбнулась и, ласково коснувшись щеки, шепнула, чтобы Эгина ничего не боялась – и лишь после этого ушла, бесшумно затворив за собой тяжелую дверь.  А сама юная королева, оставшись в комнате в полном одиночестве, присела на краешек кровати, сложив на коленях руки. Легко сказать: «не бойся!», если точно знаешь, чего именно следует не бояться! Прислушиваясь к треску дров в  ярко пылающем камине и тишине, внезапно опустившейся на нее после целого дня, наполненного всевозможным шумом и звуками, а также к стуку своего собственного, рвущегося в галоп, сердца, Эгина ждала… И вот, за дверью опочивальни, наконец, послышались приближающиеся шаги.
Когда Беренгар вошел, она тоже невольно вскочила на ноги. И целое – бесконечное – мгновение они смотрели друг на друга. Прежде Эгина никогда не видела его без пышных  парадных  одеяний и короны. Теперь же совсем близко от нее был не тот король Кэйранда, облик которого знали почти все подданные. Которого раньше видела и, как думалось, тоже знала и сама Эгина, но человек. Мужчина. И во взгляде его светилось такое неподдельное восхищение, что у нее невольно перехватило дыхание.  Он действительно смотрит так – на нее? Боги… Чувствуя слабость в коленях, Эгина поспешно опустила глаза. И в это же мгновение, в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние,  Беренгар подошел к ней и мягко  привлек к себе, заключая в объятия. Не зная, что полагается делать, она молча смотрела на него снизу вверх, не решаясь даже шелохнуться. А потом Беренгар  коснулся губами ее губ. Казалось бы, это происходило с ними уже не впервые. Но лишь сейчас, в этот миг, по-настоящему ощутив вкус его поцелуя,  она поняла, почему это занятие называют одним из удовольствий. Явно не желающий торопить события, ее супруг  был нежен и терпелив, но самой Эгине уже хотелось чего-то большего, чем те пока еще весьма  целомудренные поцелуи, которые он ей дарил. Потому, когда Беренгар в очередной раз ненадолго отстранился, словно бы проверяя все ли в порядке, она улыбнулась и почти беззвучно, но все равно требовательно, шепнула:
- Еще! – после чего, привставая на цыпочки и прижимаясь всем телом к груди мужа, сама потянулась к его губам.
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Ноя 02 2016, 05:42
Беренгар II Авенмор
Король Кэйранда
avatar
Репутация : 172
Очки : 190


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
7


Сладкой музыкой в сердце отозвался ее голос, а прикосновение ее тела аукнулось нестерпимо горячей волной дрожи, пробежавшей по позвоночнику.
Еще...
Говорят, невозможно вернуться назад. Правда. Даже когда под воздействием ее лучистых глаз, ее трогательного полудетского доверия, ее тепла с тебя слетает тридцать тягостных, муторно пустых, тяжелых и холодных лет, вновь возвращая молодость и жажду жизни, когда простое прикосновение сладко щемит сердце и, как в юности, оно заходится в упоительном предвкушении блаженства, ты не станешь тем юнцом, который мог с головой рухнуть в жажду обладания, и утонуть в ней весь, целиком, без остатка.
Никуда не денутся ни опыт, ни терпение, которыми при всех ее достоинствах не обладали те годы, когда тебе было девятнадцать. И, словно восхитительное, терпкое вино будет кружить голову одно то только предвкушение ласки, и нежность, безграничная, неизмеримая нежность будет переполнять каждое движение, каждое прикосновение, каждый вздох.
Когда твои ладони ложатся на ее трогательные, хрупкие плечи, скользят вниз, по рукам, до локтей, обвивают талию, медленным, непреоборимо властным, но исполненным глубокой нежности движением притягивают к себе ту, которая отныне твоя, только твоя - душа будет петь от восторга, равного которому не сыскать ни на одном из двенадцати небес.
И в неторопливых движениях твоих ладоней по ее спине, когда под тканью рубашки ощущается тепло тела, и в ощущении того, как колотится пульс на тонкой шее под твоими губами - не останется тебя.
Будет лишь Она.
Ее волосы, скользящие меж твоих пальцев, ее губы, от которых невозможно оторваться, ее дыхание, смешивающиееся с твоим собственным, запах и вкус ее кожи, ее руки, которые опустятся тебе на плечи, ее первый, прерывистый вздох, который ты поймаешь своим собственным, когда впервые, мягким, терпеливым и спокойным движением коснувшись ее груди тихим прикосновением ладони.
Останется лишь Она.
И никому не понять этого трепета перед восхитительной красотой нежного изгиба шеи и плеча, когда впервые сдвигаешь пену белоснежных кружев, чтобы приникнуть губами к трогательно выступающей линии ключиц, и дальше, дальше, собственным дыханием и медленными поцелуями провожая сдвигаемую все дальше и дальше ткань, обнажая все больше и больше - ее плечи, такие удивительно белые по контрасту с черным шелком волос.
И ты не будешь проклинать невесть откуда взявшуюся дрожь и слабость в собственных коленях, и то, как закружится голова от первого прикосновения губ к ее полуобнаженной груди, на которой лишь собственной ладонью будешь удерживать несколько мгновений эту ткань, прежде чем позволить ей упасть с мягким шорохом к ее ногам, потому что в это время - тебя самого уже не останется.
Нигде. Никак.
Потому что всем миром будет лишь Она.
И Беренгар сам не понимал, как поднял ее, трепещущую, доверчивую, нежную, на руки, и опустил в пену взбитых бесценных кружев на ее постели, и как склонился над ней, потому что исчезло все - и мир, и страна, и корона, и собственная жизнь, ушло, растворилось в сладкой дрожи ее дыхания, в восхитительной, нежной упругости ее груди под его губами, в упоительной гладкости кожи, по которой все более настойчиво скользили его ладони.
И пусть все пропадет. В татратары, в во все двенадцать бездн, в черную бездну небытия, потому что ничто не сравнится с тем ее доверием, открывающемся в ответ на его терпение и нежность, за которыми все же просыпается жажда, жажда обладания. И пусть твердят на все лады о преимуществах юности и силы - ничто не сравнится с тем счастьем, которое испытываешь, когда забывая о себе даришь блаженство той, что замирает в твоих объятиях, целиком отдаваясь твоим ласкам, и втрое, вдесятеро больше получаешь, растягивая удовольствие как сладкую муку, и первый ее стон, и поволока с которой поневоле закрываются ее глаза, служит тебе наградой, которой в юности тебе не хватило бы вкуса оценить.
А ты ценишь. Из нежных и терпеливых стали горячими, и более настойчивыми ласки, достигая той грани, что чем более ласкаешь - тем более этого хочется, и трепет едва округлившейся груди под твоими губами, и шелковистая кожа ее бедер, и сладострастный изгиб откинутой шеи, и дрожь сомкнутых ресниц - служат тебе лучшей наградой. и осознанием того, что это - твоя, твоя женщина.
Твоя.
И медленное, неторопливое поначалу нежное, но настойчивое обладание, незримая преграда, которая словно сжимается вокруг тебя, но поддается, и рушится без остатка, если у тебя хватает терпения выждать одно лишь мгновение - все это будет не с тобой, потому что там - не будет тебя.
Сладостная дрожь вдоль позвоночника, жар, пронизывающий точно покалывающим током все твое тело, когда - взрывом, наплывом, волной окатит тебя последнее содрогание самой глубины твоего естества, сорвется дыхание в сумасшедшем стуке собственного сердца, и словно исчезнут из тела все кости, заменяясь горячей пустотой, заполненной остатками волн сладкой дрожи - все это будет не с тобой. Потому что там - не будет тебя.
Будет лишь Она.
И твой восторг и нежность. И осознание, что впервые в тебе смешалось до судорожного вдоха, до дрожи и трепета, до горячего озноба и ледяного жара - все то, что ты отдал, и то, что получил, поскольку не останется тебя.
Не останется ни слов, ни мыслей.
Будешь лишь она.
Посмотреть профиль
Сообщение  Чт Ноя 03 2016, 02:04
Эгина Вестморская
Королева Кэйранда
avatar
Репутация : 37
Очки : 92


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
8


Когда видишь в его взгляде предназначенные лишь тебе любовь и восхищение. Тебе одной! Когда сводит с ума каждое его прикосновение, а каждый вздох – словно бы продолжение твоего собственного, когда каждый его поцелуй обжигает пламенем, но не тем, жестоким, от которого хочется сбежать и укрыться, а другим, которое греет, манит к себе и заставляет забыть о страхе, забыть о смущении и ожидании неведомого. Когда хочется довериться, открыться, отдать себя полностью. Ему. Лишь ему одному – и никому больше. Когда собственно тело будто бы уже и не принадлежит тебе, но это не страшно – радостно! Когда даже боль – сладостна, потому что через нее лежит путь к еще большему наслаждению…
Новые, неведомые прежде ощущения обрушивались, как волны в шторм, захлестывали с головой, так, что всякий раз казалось, будто наступающий миг – последний. Что не может быть поцелуев еще слаще, нельзя вызвать еще больший трепет прикосновениями и ласками. Но в каждый следующий миг тот, в чьих объятиях она сгорала и тонула одновременно, находил и открывал для нее еще неизведанные грани наслаждения –  о, он был настойчив в своих изысканиях! Бессильно цепляясь пальцами то за его крепкие плечи,  то за скомканные простыни, Эгина металась, кусала едва не до крови губы, выгибалась и стонала, вновь замирала, прислушиваясь к чему-то неведомому, властному, подчиняющему себе плоть и разум, к тому, что росло и распирало изнутри – так, что казалось, еще чуть-чуть, и неподвластное законам природы тело распадется на тысячу мерцающих осколков, словно сброшенное с высокой скалы огромное зеркало.
А потом они, наконец, стали единым целым.
Осторожное и  бережное, как в самом начале – ласки, его обладание  не причиняло ей боли. Искушенный и опытный любовник, Берегнар  ничуть  не спешил – пока, привыкнув к очередному новому для себя ощущению, в какой-то миг Эгина сама не разомкнула длинные  ресницы,  лукаво улыбнувшись  не сводившему с ее лица зачарованного взгляда супругу. А потом, снова закусив нижнюю губу,  словно грациозная кошка, чуть выгнула спину, подаваясь вперед и еще теснее прижимаясь животом к его животу, оплетая своими  руками его плечи, а бедра – лодыжками, заставляя Беренгара,  ошеломленного этой переменой вновь забыть обо всякой осторожности. Подчиняясь приказу своей маленькой властительницы, одновременно подчиняя ее мерному, нарастающему ритму своих движений, он любил ее, прижимая к  постели всей тяжестью своего тела, пока срывающееся с губ Эгины  прерывистое дыхание не превратилось в стоны, последний из которых, самый протяжный  и сладостный, он поймал долгим поцелуем…
Потом, уже пережив вдвоем безумную вспышку, но все еще не в силах оторваться друг от друга, они просто лежали, пытаясь вновь научиться дышать по-отдельности. С благодарной нежностью Беренгар  целовал ее лицо – сомкнутые веки, напрочь искусанные, чуть припухшие губы, на которых теперь ощущался едва заметный солоноватый привкус… А она лениво и ласково исследовала ладонями рельеф мышц его спины  и влажные от пота плечи.
- Скажи… -  обретя заново способность выражать мысли словами,  но все еще немного хрипловато, произнесла Эгина,  медленно открывая глаза. Приподнявшись, Беренгар  посмотрел на нее вопросительно. – А это… всегда бывает так?
Посмотреть профиль
Сообщение  Пт Ноя 04 2016, 03:11
Беренгар II Авенмор
Король Кэйранда
avatar
Репутация : 172
Очки : 190


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
9


Всегда ли... Нет. Не всегда. Всегда бывает по-разному. Беренгару не пришло даже в голову сравнивать, но заданный вопрос все же требовал ответа, и он задумчиво улыбнулся.
- Нет. Только когда... когда любишь.
Опираясь виском о ладонь упертой в подушки руки, он медленно, осторожно, точно пытаясь погладить чешуйки на крыльях бабочки, провел кончиками пальцев по разлету ее бровей, полусогнутыми пальцами мягко очертил контур ее щеки.
- Как же ты прекрасна...
Все было нереально. Невозможно. Восхитительно. Он не признавался сам себе до последней минуты, как же он боялся. Боялся, что девочка, которая годилась ему не то что в дочери, но и чуть ли не во внучки - не примет его, что он покажется ей старым и страшным, боялся, что она сожмется испуганным котенком, или обратится ледяной статуей, в которой даже получив ее тело он может не достучаться до души, боялся, что не сможет коснуться ее сердца, что не сможет разбудить в ней желание, пробудить в ней женщину...
Боялся.
И теперь, колоссальное облегчение словно вынуло разом все кости из тела, мысли из разума, заполнив все его существо бесконечным, подлинным, безграничным блаженством. Да, с Айнесс все было божественно, только тогда он был слишком молод, слишком упоен собственным триумфом, сконцентрирован лишь на своих ощущениях и восторгах. Ланна... о второй жене он и думать не хотел. Вот уж с кем исполнение супружеского долга было именно выполнением долга. Были и другие. Не интрижки даже, а скорее просто попытки найти облегчение, в которых хоть и получив свою долю удовлетворения - он не находил ничего иного.
То, что произошло сейчас - было чудом. Величайшим чудом его, уже склоняющейся к закату жизни. Бездонным, упоительным счастьем и покоем.
- Ты была моей последней попыткой стать счастливым... - его пальцы медленно скользили по белоснежной коже, но смотрел он только в ее глаза. А говорил так тихо, что и сам не разбирал - говорит ли вслух, или же только думает. - Но стала не попыткой, а счастьем. Моим последним счастьем...
И он снова склонился к ее губам.
Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Ноя 05 2016, 15:12
Эгина Вестморская
Королева Кэйранда
avatar
Репутация : 37
Очки : 92


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (1 голос)
10


Намеренно скопировав жест супруга – так же, как и он, подсунув под щеку ладошку, Эгина повернулась на бок. Теперь они лежали лицом к лицу, совсем близко, и юная королева могла рассмотреть каждую его морщинку, каждый седой волосок в жестких темно-русых, чуть взъерошенных теперь волосах, не слишком заметный с более удаленного расстояния.
- Ты тоже ужасно красивый,  - негромко проговорила  она, наморщив нос от щекотного прикосновения к своему лицу и, широко улыбнувшись, легко коснулась губами  его губ. – Правда!
Разумеется, ей были совершенно неведомы сомнения, обуревавшие Беренгара по поводу собственной внешности или возраста. Человек, которого она, если принять на веру его собственный ответ на недавний вопрос Эгины, полюбила – хотя сама девушка до конца все еще не могла ответить себе на этот вопрос со всей определенностью, он уже давно не казался ей неприятным. Собственно, никогда не казался. Даже там, в отцовском доме, где она впервые узнала о том, что через полгода станет его женой и была потрясена и ошарашена этой новостью. Но и тогда, едва перемолвившись несколькими словами, она уже была под властью его обаяния – просто не понимала этого и была слишком напугана внезапностью произошедшей помолвки. И потом, с каждой новой встречей, это очарование никуда не девалось, хотя Беренгар, казалось, и не прилагал никаких особых усилий, чтобы как-то специально завоевать ее сердце. Просто был с ней тем, кем… был на самом деле. И Эгина, в которой к этому времени лишь начинала просыпаться женщина, способная оценивать не только внешнюю красоту или веселый нрав, но и замечать доброту и душевное благородство, верно, каким-то счастливым совпадением, сумела это почувствовать. И увлечься вначале не столько Беренгаром – мужчиной, сколько человеком. Вернее – Человеком, таким, каких прежде в ее коротенькой жизни пока еще встречалось совсем немного. И почти не с кем было даже сравнивать. Эгина любила  своего отца и всегда им восхищалась. Так же, наверное, вначале было чем-то, сродни дочернему восхищению, и ее чувство к жениху. Но со временем что-то произошло. Что-то изменилось. Поэтому уже ближе к дню свадьбы она, наконец, увидела в Беренгаре не только мудреца, но и… кавалера! С безупречными манерами и той особой их деликатной мягкостью, какая присуща далеко не каждому, кто хорошо знает все эти правила. Проходил день за днем, и она все больше увлекалась им.  Происходило словно бы то естественное событие, какое всегда случается в природе, когда едва вылупившийся птенец начинает воспринимать родителем того, кого он увидел первым. Едва «проклюнувшаяся» в Эгине женщина первым «увидела» именно этого мужчину. И, вопреки воле и, может быть, возможно, каким-то будущим обстоятельствам, навсегда запечатлела  в сознании Беренгара как образ того самого, идеального мужчины, с которым впоследствии она всегда и везде будет сравнивать всякого, с кем столкнет ее судьба… Теперь же, ни о чем таком сложном не раздумывая и даже не подозревая  про обуревавшие  душу мужа сомнения, она была абсолютно честна, говоря ему все эти слова. И не знала, насколько они могут быть для него важны и необходимы.
- Нет! - мотнув головой, Эгина  отстранилась от поцелуя и прикоснулась к губам Беренгара  подушечкой указательного пальца. Приподняв удивленно брови, он смотрел на нее, явно не  ожидая отказа. – Нет, не стала. Пока еще я это не совсем умею, но очень хочу узнать, как... Ты научи меня, хорошо?
Слегка оттолкнув от себя, заставив затем  откинуться на спину, она приподнялась над ним сама.  И, устроившись на коленях, рядом, придерживая  одной рукой свои длинные, немедленно рассыпавшиеся по плечам волосы, принялась покрывать бесконечной чередой легких поцелуев лицо супруга, его плечи, руки, грудь… спускаясь затем ниже,  и все это время неотрывно глядя в его  глаза.
- Прошу, научи…
Посмотреть профиль
Сообщение  Вс Ноя 06 2016, 02:17
Беренгар II Авенмор
Король Кэйранда
avatar
Репутация : 172
Очки : 190


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 3)
11


То, что она появилась в его жизни, что не испугалась, не обратилась в лед и камень, не оттолкнула, было счастьем. То, как блестели ее глаза, и как она смотрела на него - было счастьем. То, что она просто была рядом, что можно было прикасаться к ней, смотреть на нее, оттаивая душой от тридцатидвухлетней каменной спячки, то, что она дарила ему доверие, тепло и ласку - было счастьем.
Но то, что происходило сейчас - было уже не просто счастьем.
Это было блаженством.
Беренгар медленно закрыл глаза, продлевая каждое из этих упоительных мгновений, каждую из этих ласк, каждая из которых стоила жизни. Его пальцы зарылись в темный шелк ее волос, кожу пробирало ознобом и жгло от касания ее губ, вновь пробуждая уснувшее было пламя, раздувая его все больше и больше, отзываясь дрожью вдоль хребта и снова наполняя самую суть его естества жаром, от которого сладко замирало сердце.
Боги!
За такое счастье не жаль ничего. Ни короны, ни души, ни жизни.
- Научу... - беззвучно шепнул король одними губами. - Научу...

И тянулась звездная летняя ночь, над высокими башнями Ал-Антара, и только призрачный лунный свет, вползая в стрельчатое окно был единственным свидетелем того, что иногда случаются на свете чудеса, когда последняя попытка стать счастливым приносит гораздо более того, чего мог бы пожелать себе человек, даже в самых смелых своих мечтах.

-------------------- Эпизод закрыт --------------------
Посмотреть профиль
Сообщение  Ср Ноя 09 2016, 23:18
Спонсируемый контент

 
12


Сообщение  
 
17.08.1253. Последняя попытка стать счастливым...
Предыдущая тема Следующая тема  Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Хроники Кэйранда  :: Башня летописца :: Хроники былых времен +
Перейти:  

LYL Зефир, помощь ролевым White PR photoshop: Renaissance


Рейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлого Солнце встанет, когда ты будешь чист разумом. РИ 1812: противостояние Borgia .:XVII siecle:.
Игра Престолов. С самого начала Francophonie Разлом War & Peace: Witnesses to Glory Айлей
ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Supernatural Бесконечное путешествие Белидес

Мы ВКонтакте

LYL