ФорумМир Кэйранда. МатчастьСобытияКарта мираКалендарьГалереяПоискПользователиГруппыРегистрацияВходPR-вход

Хроники Кэйранда  :: Башня летописца :: Жители Кэйранда
 

 ✖ - Ксан Барфон, граф Веридан - ✖ 

Предыдущая тема  Следующая тема  Перейти вниз 
Автор Сообщение
Ксан Барфон
Персонаж мертв
avatar
Репутация : 17
Очки : 30


Здоровье:
0/80  (0/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (голосов: 2)
1


Уже много после, сидя в храмовой обители, покончив с дневными заботами, Родриг вспоминал. Вечеро. Дестур  зябко передёргивал плечами и чувствовал, что мёрзнет. С каждым днём холод подбирался всё ближе; годы брали своё. Он чувствовал, как угасает. Перевёл взгляд на сидящего рядом Карла. Тот что-то увлечённо читал. В руках у него был увесистый рукописный том из библиотеки, которая находился при Храме. Мальчик внезапно проявил интерес к сильным мира сего после беседы с милордом Эдмундом Артэ. Геральдика? Генеалогия?.. Дестур встрепенулся и свёл кустистые брови.
- Сесилия.
Карл поднял вопросительный взгляд на дядю. Открытое, добродушное лицо, усыпанное веснушками, приняло выражение глубокого непонимания.
- Если мне не изменяет память, где-то здесь, - жест рукой в сторону ветхой книги, - есть и парочка слов о жизнеописании прежнего Барфона, властвовавшего в графстве Веридан. Его вторую супругу звали Сесилия. Долго я не мог вспомнить… Будь любезен, посмотри.
Несколько секунд они сидели в тишине, прерываемой лишь шуршанием перелистываемых страниц.
- Сесилия Барфон, в девичестве – Хорфагер. – мальчик щурился. Света свечи едва хватало на то, чтобы что-то разглядеть, но он силился и читал.  – Всё, только года жизни. И единственный сын – Ксан Барфон.
- … Ныне принявший на себя тяготы правления вместо  почившего отца и старшего брата. Я имел честь быть знакомым с его матерью лично. – в голосе дестура  слышалась насмешка. Воспоминания, погребённые под прожитыми годами, всплывали в омуте памяти неохотно.  – И встречал графа ещё в совсем нежном возрасте. Видишь ли, мой дорогой племянник, - дестур с трудом поднялся со стула, - глупо пытаться уличить Анджея Дарелла в чем-либо напрямую. Действовать в лоб – как глупо!..
После прогулки по саду болели ноги.  Дестур подошел к грубо склоченному стеллажу и, порывшись в кипе свитков, вытащил один из многих. Развернул на столе перед племянником и подвинул ближе светило – это оказалась карта, насчитывающая явно не один десяток лет, украшенная виньетками и стилизованными животными. Искусная работа выдавала в человеке, сотворившем эту вещь, настоящего мастера своего дела.  Карл, завороженный, охнул что-то вроде «Как красиво!» и протянул было руку, чтобы коснуться пахнущего затхлостью и старыми красками листа, но Родриг громко хлестнул его по протянутой ладони.
- Куда тебе! Не касайся.  Итак, - дестур спрятал руки в рясу, - где же, по-твоему, расположено графство Веридан?
 Карл бросил озадаченный взгляд на стоящего рядом Родрига. Иногда он напоминал чем-то невинного ягненка: этот бестолковый, лучезарный взгляд огромных глаз, которые он унаследовал от матери, прекрасные светлые кудри, немного сплюснутый нос…
«Пообещай мне, что позаботишься о нём! Пообещай!»
Сестра дестура, мать Карла, умерла около пятнадцати лет назад. Тогда Карл ещё был мал и не осознавал, что происходит. Только вставший на ноги, забавлялся на лугу с бабочками, под присмотром нянюшки. В то время как мать, утопающая в белоснежных простынях, увядала. А Родриг, озабоченный лишь своей карьерой, ослеплённый религиозным светом, не успел как-то ей помочь. Если бы можно было отобрать её душу у Нит, он бы попытался. В последние часы, когда Безликая, облаченная в белую вуаль, стояла у изголовья кровати, сестра молила только об одном: чтобы Родриг взял на попечение Карла, и не дал мальчику сгинуть в бешеном водовороте жизни. Тогда он просто не имел права ей отказать в последней просьбе. Как и не имел права нарушать данное сестре слово сейчас, и вообще когда-либо теперь.
И даже не смотря на то, то Карл был слегка… Глуповат, Родриг, памятуя о своем обещании, держал мальчика под своим крылом. За всё это время дестур успел прикипеть к своему излишне наивному, но добродушному племяннику.
- Здесь… Кажется? – Карл указал на карту и дестур согласно кивнул.
- Верно. Граф Ксан…. Не самая известная личность. Избегает скандалов, громких знакомств. Единственное, что можно сказать с железной уверенностью: доверенное лицо герцога. Правда, о чем-то конкретном говорить нельзя… Но разные слухи ходят. Я расскажу тебе, Карл, что знаю. Быть может, эти знания когда-нибудь тебе сослужат добрую службу.

Имя, фамилия персонажа: Ксан Барфон

- Я помню его милым пухлым дитём, идущим рядом с женщиной невероятной красоты… - дестур оборвал себя на полуслове и пробормотал едва слышно: - Право, что это я, не была она вовсе такой красивой…
И чуть громче:
- Это было около двадцати лет назад.
- Всё-то вы помните, дядюшка.
- Не перебивай.  Граф не так давно разменял третий десяток, если я правильно помню.

Возраст, дата рождения: 30 лет, 3 день месяца Листопада, 1223 год от К.

- Ежели ты хорошо изучал историю нашего края, то должен знать, что графский титул роду Барфон был дарован не так уж и давно.  Перелистни страницу. – Родриг ткнул пальцем в книгу и неторопливо обогнул стол, чтобы присесть на стул и продолжить свой рассказ: - Гленн Барфон, верно?
Племянник кивнул, наблюдая в книге названное родственником имя. Именно от этого, когда-то безызвестного воина и брало своё начало весьма скудное генеалогическое древо семейства Барфон.  Родриг продолжил едва ли не с презрением.
- Этот род, он… Просто ни о чем. Всего несколько невыразительных поколений, не привнесших никакого вклада в развитие наших земель. Говорят, Гленн получил титул за необычайную отвагу, проявленную в 1067 году, при покорении Магнара. На этом славные деяния данного рода заканчиваются. У всех Барфонов весьма скверная наследственность: Имхер, которого погубило пристрастие к вину, Николь, прослывшая дамой весьма… Широких взглядов и фривольного поведения, Тэмхас, которого без лишнего шума прирезали в подворотне. Словом, - дестур кашлянул, прочищая горло, - ничего такого или никого такого, о ком стоило бы говорить.

Социальный статус: граф Веридан

- Но, мне показалось… - робко начал Карл, говоря всё тише и тише под тяжелым взглядом дестура, - что о графе Ксане вы отзывались без пренебрежения.
- Да? – немного рассеянно отозвался Родриг. – Может и так. Причина в том, что в нынешнем графе очень мало крови истинных Барфонов. Он, подобно матери, до кончиков волос Хорфагер. Внешность, манеры, привычки… Словно сошёл со страниц старинных летописей.
- Но здесь нет ни слова о…
Дестур скривился и махнул рукой. Мол, это пустое.  И указал рукой на карту, очерчивая сухим длинным пальцем территорию Астера.
- О них и не будет здесь написано. Может, в более старых книгах, описывающих устройство земель герцогства Астер до 1050 года. Или, хотя бы, до присоединения. Тогда эта фамилия была весьма известна. Сильная, славная семья. – дестур кивнул сам себе. - В те года были владыками срединных земель, но час их величия давно прошёл.  Граф Ксан - один из последних, в ком течет кровь прежних владык Астера.
Родриг замолчал, пытаясь вспомнить, что из прочитанных им когда-либо исторических трактатов пришлось бы сейчас к месту. Карл на несколько секунд опустил взгляд на колени, где придерживал раскрытый том. Затем встрепенулся, увидев очередное знакомое имя.

Внешность:
- Маркус Барфон! Я видел его портрет в галерее мастера Илэрайо.
- Отец Ксана. Хочу заметить, что они ни капли не похожи. Граф вылитая мать. От отца, пожалуй, он унаследовал только холодный, проницательный взгляд. И характер. А так: и тёмный волос, высокий рост, светлая кожа… Осанка материнская. Она была слишком высокомерной. – Родриг скривился, будто съел лимон целиком.
- А… Он точно сын прежнего графа?
- Верно. Не только у тебя возникали вопросы по поводу того, является ли граф Ксан сыном своего отца. Но стоило ему повзрослеть, как любые сомнения отпали. Пускай внешне они не схожи, но были одного поля ягодами.
- Я не понимаю…
Дестур вздохнул, поёрзал на стуле и принялся объяснять.

Характер:
- Покойный граф Маркус был весьма… Сложным человеком. Скрытным и жестоким. И граф Ксан перенял эти черты, пускай в более мягкой форме. Если бы он воспитался исключительно отцом, мы бы получили точно такого же самодура и тирана. Быть может, хорошо, что он был предоставлен матери… Я не знаком с графом тесно и не возьмусь о чем-то судить с уверенностью. Никто, в общем-то, с ним не знаком настолько тесно, чтобы иметь смелость утверждать что-то конкретное.
О Ксане Родриг знал мало. И из третьих уст. Стоило только Ксану занять место своего старшего брата, Готфрида, дестур, заинтересовавшись на некоторое время личностью нового графа, пытался что-то разузнать о нём. Исходя из личного интереса. Прислуга то ли из страха, то ли из глубокой преданности (что вряд ли) рассказывала о своем господине мало и неохотно. Но хорошо, что есть в мире добрые люди. Узнав о том, что граф, по привычке, посещает свою историческую родину и нередко совершает путешествия к дому своих родственников на севере, дестур послал весточку  в тот конец страны своему старому другу, собрату по вере. И через некоторое время получил ответ.
«… весьма странная личность, мой друг. С чего столь внезапный интерес? Несколько раз его видел в Храме, у статуи Аматы. Удалось побеседовать с Йоханом, его братом по линии матери. – писал Исайя. – Тот описывал его как человека чести и вообще отзывался о его способностях весьма лестно. Полагаю, твои опасения напрасны…»
Буквы перед глазами плясали. Слушая голос дяди, не вдумываясь в сказанные им слова, мальчик скользил взглядом вниз, по ровным витиеватым строчкам. Семейство, и вправду, было крайне малочисленным и это вызывало если не удивление, но разумное недоумение. У тех других, которые успел мельком просмотреть, родословные были весьма внушающими. А здесь же…

Семья:
Отец – Маркус Барфон (1197 – 1242)
Мать – Сесилия Барфон (1204 – 1233)
Брат – Готфрид Барфон (1216 – 1251)
Брат -  Марк Барфон (1225 – н.в.)
Сестра – Шарлотта (1233 - н.в)

Биография:
Родриг замолк, наблюдая за увлеченным новым занятием племянником. Быть может, хоть таким образом получится привить ему интерес к науке… Многое, что происходило с Барфонами, в истории  не указано. Но эти события оставили свой отпечаток в памяти дестура. Особенно ему запомнилась Сесилия Барфон. Сесилия…
У Маркуса Барфона было две супруги. Первая скоропостижно скончалась, подарив жизнь Шарлотте, ныне здравствующей сестре Ксана.  В повторном браке не было никакого смысла, ибо наследником граф был одарен. Да и женское общество ему претило, поэтому саму мысль об ещё одном союзе он старательно отваживал, а своих приближенных, подсовывающих выгодные партии - игнорировал. К своей покойной супруге он относился с заметным пренебрежением, воспринимая её как вещь, необходимую для продолжения рода.
Однако всё изменилось, когда, волею судьбы, он оказался в Астере. Там он познакомился с Сесилией, будущей супругой, и был пленён её красотой. Верные вассалы графа были против этого брака, поскольку за плечами юной девушки была, разве что, красочная история рода, да и то изобилующая повсеместно выдумками. Поговаривали даже, что она имела дартские корни, что, естественно, было чистой воды ложью. Граф был непреклонен: он всегда получал то, чего желал.
Родриг помнит: Сесилия смотрелась так нелепо в том праздном великолепии, которым окружал её граф. И, бывало, когда граф покидал свою обитель, она тайком ускользала от него домой, ближе к вересковым пустошам и озерам. Что, нередко, служило поводом для порицания со стороны общества и гнева со стороны графа. Она почитала богов Леса и Камня. Но волею своего супруга вынуждена была отречься от этой веры и принять веру в Двенадцать богов.
Юной супруге графа было сложно: приближенные Маркуса её не приняли, относясь к ней с показным, холодным уважением. О шепотках за спиной говорить не следует. Дамы, находящиеся при графском дворе, признали, что новоиспеченная графиня слишком… Странная и оттого сторонились её. Воспитанной в строгих, сдержанных правилах, Сесилии были чужды празднества и излишняя роскошь.  Так же, она весьма равнодушно относилась и к своему супругу. Единственное, что не дало ей сгинь в оковах своего бессмысленного брака – это Ксан.
С его появлением разом стали неважны и грубость супруга, и косые взгляды его соратников, и насмешливые, колкие реплики женщин. И Маркус, видя, как относится Сесилия к сыну, сделал единственную вещь, за которую, обычно сдержанная и отрешенная супруга, сказала теплое «Благодарю» и впервые сама коснулась его щеки теплыми губами.  Он оставил своего отпрыска подле матери, не спеша заниматься его воспитанием самостоятельно. Ведь был Готфрид, весьма прозорливый, смышлёный, с отменным здоровьем и преданностью.
Мальчик рос, окруженный материнской заботой и вниманием.  Маркус относился к сыну весьма прохладно и не стремился проводить с ним много времени. Само собою, делал вид, что принимает участие в воспитании, но, как правило, это выражалось лишь громким словом или подзатыльником, чтобы «мальчишка под ногами не мешался».  Сесилия, будучи образованной и неглупой женщиной, ненавязчиво привила Ксану любовь к истории, литературе, религии и музыке.  Сам граф Ксан помнит материнский тихий, успокаивающий голос, ведающий о далеких временах, когда властвовали совсем иные короли. Она обладала удивительным даром рассказчика и в своих повествованиях перемежала реальные исторические факты невероятными мистификациями, которые, в то время, звучали так натуралистично и так поражали юный, неокрепший ум… Она же дала мальчику начальные знания дартского языка.
Ксан занимался с тем же учителем, который был нанят для обучения Готфрида. Но, в свете материнского внимания, дисциплины, преподаваемые сухим, подслеповатым стариком казались мальчику пресными и занудными. Только лишь после просьбы матери он взялся осваивать Шесть искусств.
Сесилия умерла, когда Ксану было десять. Её смерть прошла мимо всех: в том числе и графа, который был занят своими важными заботами. В то время он уже успел остыть к своей когда-то горячо любимой супруге, и упоминал о ней когда-никогда, вскользь. Болезнь сделала из прекрасной женщины в расцвете сил – бледную тень самой себя. Когда она умирала, корчась и воя от боли в своих покоях, Ксан пробирался мимо слуг к ней. В какой-то момент, даже в таком незрелом возрасте, он осознал, что скоро дражайшая матушка умрет. И принял её смерть с достоинством, не показав той пустоты и душевных терзаний, которые пришли вслед за этим. Ксан возненавидел своего отца и брата: за то неучастие, которые они проявили к болезни и смерти Сесилии.  Только лишь Ксан был с ней в последние минуты жизни, только лишь он был рядом с её остывшим телом ночью. И только он вслушивался в пение дестуров, когда мать навсегда была упокоена в земле.
Родриг не интересовался жизнью графа Ксана после смерти Сесилии. Он принимал участие в жизни этой женщины только лишь потому, что она не раз приходила к нему исповедаться. Сколько горя и счастья сочеталось в ней!.. И как несправедливо, что она прожила столь тихую, незначимую жизнь. Единственная женщина, которая смогла заинтересовать весьма жесткосердечного дестура не столько красотой тела, а сколько красотой души и чистотой своих помыслов.
О дальнейшей жизни графа известно немногое. В определённый момент он стал тенью следовать за своим братом, став его соратником, в каком-то смысле этих слов. Насколько благими были намерения Ксана и чем он руководствовался, следуя за родственником, Родриг не знал. Но предполагал, что истинной преданности в нем едва ли найдется хоть капля. Когда своенравие и жестокость Маркуса стали приобретать невиданный характер, его отравили.  Он тихо умер в своей постели.  Конечно, официальная версия смерти графа была более тривиальной, ведь он был уже не молод и вполне мог скончаться в связи с преклонным возрастом. Почти десять лет графством управлял Готфрид, причем весьма успешно. Он состоял в милости у герцога, был добрым господином и весьма искусно управлялся с вверенной ему землёй и подданными.  Уже в то время Ксан был знаком с Анджеем Дареллом: их нередко замечали вместе, увлеченных разговором друг с другом. Ещё до нелепой смерти брата Ксан уже был глубоко предан нынешнему герцогу, но вот по ряду каких причин было неясно.
Впрочем, разговор с милордом Эдмундом слегка прояснил ситуацию.
- … Дядя?
Сквозь пелену мыслей пробрался голос Карла. Дестур перевёл отсутствующий взгляд на племянника, вздохнул, слишком тяжело, и произнес внезапно уставшим голосом:
- Время позднее, Карл. Давай мы продолжим разговор завтра.
Мальчик, рассеянно кивнув, закрыл книгу и, пожелав родственнику спокойных снов, удалился, притворив за собой дверь.  А дестур, оставшись наедине со своими мыслями, ещё долго размышлял, отсутствующим взглядом наблюдая за трепещущим огнём. Он вспоминал о Сесилии, пахнущей хвоей, о Ксане Барфоне и его внезапно обнаружившейся связи с Анджеем Дареллом, о милорде Эдмунде Артэ и о грядущий делах, которые ему предстояло свершить…

Пожелания на игру: Играть. Жить игрой и брать от этой жизни все. (c)
Контакты: известны Демиургу.

На следующий день, чуть засветло, нужные люди до Родрига донесли тревожную весть, заставившую дестура тут же сорваться с места, и  без лишних раздумий направиться в замок барона инкогнито.
- Зрелище не из самых приятных, дестур. Возможно, вам не стоит…
Но Родриг проигнорировал сказанные стражником слова. Уверенно толкнул дверь и вошел в покои Эдмунда. Характерный запах успел пропитать всю комнату. Родриг скривился: ему не нравилось, как пахнет кровь.  Тело было распростёрто на окровавленных смятых простынях, с остекленевшим взглядом, в нелепой позе брошенной куклы. Родриг подошёл ближе. Ужасная смерть…
Если присмотреться, то на стенах и окружающей мебели можно было заметить подсохшие багровые капли, кое-где даже подтёки. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: этого человека убили с особой жестокостью, без каких-либо колебаний и сожалений.
Уже после, покинув замок и вернувшись в обитель Храма, дестур беспокойно измерял шагами свой кабинет. Он успел расспросить некоторую прислугу и охрану, и сделать некоторые выводы для себя.  Было предельно ясно, что бедный барон, скорее всего, погиб из-за своего излишне длинного языка, ибо таких совпадений не бывает. Родриг прекрасно понимал, что перейти дорогу герцогу и остаться при этом безнаказанным невозможно. Но отчаянно надеялся на то, что Эдмунд был осторожен и внимателен, и что об их встрече знали только три человека: сам Эдмунд, дестур и Карл. Но даже у стен есть уши…
В очередной раз герцог ускользнул у него из рук. Оставалось лишь кусать губы от досады и срываться на Карле от злости, которая накрывала с головой, стоило лишь только подумать об крахе тех идей и воздушных замков, которые успел настроить в своих мыслях дестур.
«Ну, что же. Это не конец. Я ещё могу что-то сделать.» - отрешённо думал Родриг, через несколько дней присутствуя на погребении барона и наблюдая за похоронной процессией. Но, право, это был отличный шанс покончить с герцогом…

Ксан отряхнул с плаща капли дождя. Несмотря на теплую, солнечную погоду, под вечер на улице начал накрапывать мелкий мерзкий дождик. Мгновенно стало душно. Во владениях герцога, как и всегда, везде царило головокружительное веселье: замок был заполнен людьми, лица которых граф видел впервые в жизни. Это обилие человеческих душ раздражало.
Жеманные дамы с алыми губами, пахнущие так ярко, дурманяще. Перед ними Ксан раскланивался из вежливости и касался лишь дыханием их белых рук, поджимая губы.  Тонкокостные миловидные юноши, заливисто хохочущие. Вино лилось рекой, живая музыка заполняла комнаты с высокими потолками. И это все засоряло: глаза, рот, уши…
Сам герцог обнаружился рядом с очередным фаворитом. Рядом с ним сидел белокурый юноша, в котором граф узнал сына милорда Теодора. Юное создание широко улыбалось герцогу и каждый раз, когда Анджей что-то начинал говорить, мальчик склонялся ближе, чтобы лучше слышать. Ксан несколько секунд наблюдал, а затем их взгляды пересеклись. Граф легко кивнул и покинул зал, окольными путями прислуги пробираясь на этаж выше, в отведенные ему покои. С герцогом нужно было переброситься парой слов, а затем нужно бежать отсюда. Это явно не его праздник жизни.
Ожидание затягивалось. Анджей не спешил. А Ксан, как и всегда, послушно ожидал, когда его герцог соизволит почтить верного вассала своим вниманием. Дверь отворилась. Ксан перевел взгляд от окна на вошедшего и отошёл от стены, которая служила опорой. Размениваться на приветствия не было желания.
Войдя Анджей улыбался, так как умел: чужезарно, нахально. Его глаза сверкали. Он был опьянен вовсе не вином, в тем вниманием, которое окружало его. Но стоило только Анджею взглянуть на Ксана, как он мигом переменился. Ставший за долгие годы знакомым пристальный, будто бы оценивающий взгляд.
- Мой герцог,  - граф подошёл ближе, окидывая взглядом Анджея, - как вы и пожелали, Эдмунд Артэ больше не будет вас… Утомлять.
Этот несчастный был одним из многих, летящих на яркий ослепительный свет герцога. Словно бабочки на огонь, чтобы потом сгореть. Анджей играл с жизнями, словно ребёнок с игрушками. Ломал, калечил, выбрасывал старые и с лёгкостью, из сотен других, выбирал себе новые: получше, посвежее. Сначала Ксана это пугало, затем он привык, а затем, понимая что втянут в этот омут, полный грязи, разбирался с последствиями этого неразумного поведения герцога.
Устранение очередного зарвавшегося фавора Ксан поручил старому доброму Луке Брази, мастеру своего темного дела. И пусть Ксан не был исполнителем, его руки были в крови не меньше, чем у Луки, который лично вспарывал брюхо барону. Мук совести уже не было. Ведь сейчас, стоя перед герцогом, он понимал, что это мелочи. Ксан был готов на всё, на ещё более отвратительные поступки, лишь бы Анджей…
Герцог пересек комнату, сокращая расстояние. Прильнул, зарываясь носом в плечо, и сделал глубокий вдох. Ксан следил за его действиями и сердце замирало на мгновение. В этом обычном для них жесте - глубокий смысл для графа. Ксан положил ладони на плечи и приобнял герцога, прижавшись  к щекой к его мягким волосам. Прикрыл глаза. Анджей пах праздником, каким-то резким женским парфюмом и свойственным только лишь ему ароматом. Граф прошептал, оторвавшись от Анджея:
- Герцог… Вам следует быть осторожней.
Ксан говорил излишне спокойно, хотя внутри содрогался от мысли о том, что бы было, если бы в нужное время ему не стало известно о довольно деятельном и прозорливом Эдмунде. Ксан обнял чуть крепче.
Опустив глаза, он встретился с веселым взглядом темных глаз. От серьёзности не осталось и следа. Иногда Ксану казалось, что Анджей не вполне осознавал последствия своих действий. Или полагал, что можно смело баловать, если подле есть Ксан, который в любой момент выручит.
- Да, -  руки герцога по-хозяйски обвили талию и обняли в ответ. - Ты как всегда о деле… И я не сомневался в тебе. Никогда, нет.
Через некоторое время прозвучало требовательное: “Поцелуй меня.”
Перед глазами всплыло лицо того светловолосого, который ещё совсем не так давно сидел рядом с Анджеем и сияющими то ли от хмельного веселья, то ли от влюбленности глазами смотрел на герцога. Граф колебался, а затем, пытаясь ускользнуть из объятий, бросил:
- Вас ждёт Бастиан.
Кажется, именно так его звали. Граф не хотел сейчас касаться Анджея, потому что в голову лезли смазанные картины, разжигая в груди плохо контролируемую ревность. Как можно, если эти губы касались другого, и память всё ещё хранит их теплоту и мягкость?
Однако, перечить Анджею нельзя. Он  с силой удержал уходящего графа за запястье и потянул на себя. Во взгляде герцога: до боли знакомая злость, толкающая на необдуманные поступки, на лице - оскал, искажающий до неузнаваемости любимое лицо.  Ксан успел только сделать судорожный вдох, когда почувствовал на затылке ладонь Анджея. Повинуясь давлению, опустил голову и почувствовал, как губы герцога накрыли его уста.
Увлеченный герцогом в долгий, собственнический, преисполненный бессильной ярости и жестокости поцелуй, граф осознал, что сегодня покинуть Анджея не удастся.
“Пускай…” - отрешенно подумал Ксан немного после, стягивая с герцога рубашку.
Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Окт 08 2016, 23:12
Admin
Злобный демиург
avatar
Репутация : 179
Очки : 440


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (1 голос)
2


Приняты.

Заполняйте профиль с позиции своего персонажа(заполняя по возможности все поля), отмечайтесь в следующих темах:
Заполнение профиля и звание персонажа
Занятые внешности
открывайте себе Личные покои (первый пост вашей темы в личных покоях, должен будет содержать личную хронологию ваших эпизодов)

и приятной вам игры.
Посмотреть профиль
Сообщение  Сб Окт 08 2016, 23:40
Admin
Злобный демиург
avatar
Репутация : 179
Очки : 440


Здоровье:
80/80  (80/80)
 
Рейтинг сообщения: 100% (1 голос)
3


Жизненный путь
16.08.1253. Под аплодисменты маллена
17.09.1253. Не помнишь, как родился. Не заметишь, как умрешь.

Смерть

На маленькую площадь выходило несколько улочек. Артэ свернул в первую попавшуюся. Какая в конце концов разница, куда идти, главное, чтобы хоть ненадолго оказаться вне чужих глаз.
Он все еще шел впереди, беспечно подставляя графу спину, что должно было убедить его в безопасности провожающего. Улочку пересекал совсем уж узкий проулок в котором даже сейчас, днем царил полумрак, такой узкий, что двое человек пожалуй задели бы друг друга плечами, если бы им тут пришлось бы разминуться.
Что ж, именно то что надо.
- Вот мы и пришли, это здесь. - произнес он, жестом показывая в проулок. Свернул первым, прошел, так же беспечно, не оглядываясь, с полдюжины шагов, споткнулся, выругался, наклонился, чтобы поправить сапог. И тут же, молниеносно развернулся на месте, одной рукой схватив злосчастного графа за горло, а второй, вонзил ему в живот лезвие длинного, острого ножа, который только что извлек из-за голенища.
- Вот тебе, послание от Луки Брази!
Барфон ахнул, согнулся, схватившись за живот, но убийца не дал ему даже доли мгновения. Резкое движение, поворот, от которого капюшон слетел с головы графа, и Рассел с силой впечатав свою жертву спиной в стену дома, пережимая ему горло предплечьем, и не давая закричать или упасть, чуть ли не прижался к нему всем телом, словно в каком-то извращенной страсти, приблизив губы к его уху, как будто собирался укусить. О да, ради этого-то мгновения, когда жизнь этого гада окажется в его руках, стоило так долго выслеживать свою добычу.
- Я Рассел Артэ, сукин ты сын - прошипел он, выдергивая нож, и снова всаживая его в тело по самую рукоять. О да. Он знал куда наносить удары, чтобы не убить на месте первым же из них. Не только Лука Брази был искушен в подобном искусстве, мало найдется на свете солдат, участвовавших в войне, и не прошедших такую школу. Рассел намеревался отплатить за смерть брата сполна и не собирался давать своей жертве ни единого шанса.
- Ты велел убить моего брата.
Еще один удар. И еще. И еще. Горячая кровь брызгала на руку, на одежду, содрогания и придушенный хрип Барфона будили в нем жестокое, бездумное торжество хищника, вонзающего зубы в добычу.
- Моего брата, сучий ты потрох. Эдмунда. - удар. - Артэ. - удар.
Глаза Барфона мутились, он еще что-то хрипел, цепляясь за душившую его руку, но был еще жив, когда Рассел, пьяный от крови и бешенства, наконец выпустил его, и отступил на шаг, позволяя умирающему рухнуть на колени. И тут же схватил его за волосы, и, запрокинув голову назад прошипел, наклоняясь к самым его глазам.
- Отправляйся в Бездны, сволочь. Передай Эдмунду там, что я дарю его тебе, чтобы он там тебя трахал в зад до скончания времен! Слышишь?
И последний взмах окровавленного ножа вспорол горло несчастного графа, поперек, так глубоко, что Рассел ощутил, с каким скрежетом проходит лезвие по костям.
И отступил, весь дрожа с головы до ног, глядя на дело своих рук расширенными глазами с белого, искаженного ненавистью лица, не упускавшего ни доли секунды агонии жертвы.

=

Улица сменилась подворотней. Темной, глухой. Городской шум после дюжины шагов вглубь удалился. Где-то тревожно выла собака.
Удар.
Ксан не успел понять, что происходит. Рефлекторно впился пальцами в руку убийцы, сжимающую рукоять ножа, погруженного лезвием в живот. Он не почувствовал в первые секунды боли. Чужая рука, стальной хваткой схватившая его за шею, не давала согнуться в поясе в тщетной, но все-таки попытке сопротивляться. Его прижали к стене дома, холодной. Из горла, пережатого предплечьем, вырвался хрип, когда острие, словно из масла, вышло из мягкого тела и на руки Барфона потекла его собственная кровь. Горячая, обжигающая, словно кипящее масло. Разлилась по телу сковывающая боль. Такая, которая лишала сил и вселяла панику - именно паника была в его глазах, когда слышал он, как убийца рычит ему на ухо имя дома Артэ... Артэ...
Удар.
Острый нож скользнул меж пальцев Барфона, прижатых к кровоточащей ране, словно он мог этим себя спасти, и снова вонзился по самую рукоять. Вновь выскользнул, оставляя очередную рану в животе и порезанные пальцы.
Удар.
Глубоко. Больно. Имя Эдмунда.
- Да, - хрипло, едва слышно, дрожащими губами. - Я убил его, я...
Ошибку совершил Лука Брази, попавшись. Это всегда могло случиться, потому что от ошибок никто не застрахован. Но Ксан не рассчитывал, что это случится так скоро, поскольку всегда был предельно осторожен. Как не рассчитывал и на то, что так скоро покинет своего герцога. Кто защитит его теперь?
- За то, что он посмотрел на Анджея...
Еще удар.
Темные пятна перед глазами. Барфон понимал, что сейчас умрет. Как и безвыходность своего положения. Поэтому делал то последнее, на что только был способен - уводил подозрения с Анджея. Чтобы сейчас грех убийства погиб вместе с Ксаном навсегда. И никто так и не узнал, что приказ об убийстве был отдан именно Анджеем Дареллом, его легкомысленным «Эдмунд утомил меня». Убийство было лишь воплощено руками и связями графа Барфона. Который поплатился не за свои грехи, нет, а за свою любовь.
Когда ножом было вспорото горло и Ксан рухнул на колени, а затем и на землю у ног своего убийцы, истекающий кровью, в нем было лишь два чувства. Первое - страх. Ему не было страшно умирать. Страшно было оставлять Анджея одного. Такого глупого, безрассудного, безумного герцога, который по наивности своей совершает ужасные ошибки и совсем, как котенок, беспомощен, когда речь заходит об их исправлении... Как он будет теперь один? Кто защитит его? Кто убережет от врагов и обличения перед Храмом? Ксан не знал. И корил себя за то, что не оставил после себя человека, осведомленного об Анджее и заинтересованного в заботе о нем.
А вторым чувством была благодарность Расселу Артэ. За то, что все так скоро закончилось.
Застекенели глаза. Прекратилось рваное дыхание. Сердце сделало последний удар, разлив вместе с ним адскую, всепоглощающую боль, пронизывающую все тело до кончиков пальцев. Боль была последним чувством, испытанным перед тем, как...

...Перед тем, как душа Ксана Барфона покинула его тело. Он не испытывал больше боли. Не было ни страха, ни отчаяния, ни сожалений. Он увидел свое тело. И своего убийцу. Заглянул в его глаза совершенно безэмоционально, не испытывая к нему ни ненависти, ни злобы. Потому этот мир перестал его интересовать.
Он запрокинул голову.
И увидел свет.
Посмотреть профиль
Сообщение  Пт Янв 27 2017, 13:08
Нит
Душа Кэйранда
avatar
Репутация : 21
Очки : 103
 
4



Да почиет с миром
Посмотреть профиль
Сообщение  Пт Янв 27 2017, 13:46
Спонсируемый контент

 
5


Сообщение  
 
✖ - Ксан Барфон, граф Веридан - ✖
Предыдущая тема Следующая тема  Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Хроники Кэйранда  :: Башня летописца :: Жители Кэйранда +
Перейти:  

LYL Зефир, помощь ролевым White PR photoshop: Renaissance


Рейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлого Солнце встанет, когда ты будешь чист разумом. РИ 1812: противостояние Borgia .:XVII siecle:.
Игра Престолов. С самого начала Francophonie Разлом War & Peace: Witnesses to Glory Айлей
ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Supernatural Бесконечное путешествие Белидес

Мы ВКонтакте

LYL